Закон притяжения

Современный любовный роман

Молодежная проза

Цикл: Яд первой любви

В тексте есть: запретная любовь, сильные чувства, разница в возрасте, герой старше

Ограничение: 18+

Что может быть сложнее первой любви?

Лишь безответная любовь к своему… учителю!

Его нельзя любить, но сердце неподвластно разуму.

Он — ее боль. Ее зависимость. Ее самое сокровенное желание.

А она та, о ком ему запрещено даже мечтать!

Но время все расставит по своим местам.

И охотник однажды станет жертвой, повинуясь… ЗАКОНУ ПРИТЯЖЕНИЯ!

— Ты меня…ЧТО? — переспросил он холодно и гневно.

— Я люблю Вас!

— Я сделаю вид, будто ничего не слышал! А ты — раз и навсегда выкинешь всю эту дурь из своей головы! Поняла?

— Нет!

— Что ж…тебе же хуже!

За 6 месяцев до начала событий романа «Чувства навыворот»

Первое сентября, одиннадцатый класс

Ей снился сон. Дивный. Томный. Дурманящий.

Такой, которым зачастую проникаешься всеми фибрами души, веришь в реальность происходящего, и искренне сожалеешь после пробуждения, внезапно осознав — то была лишь умелая игра воображения…не более.

Но до тех пор, пока глаза закрыты, волшебство продолжается.

Вот и сейчас, пребывая в полудреме, Белова из последних сил пыталась удержать растворяющиеся в сознании образы. Насытиться эмоциями, от которых бабочки в животе порхали, а на лице расцветала нежная улыбка.

Да, только тщетно все. Она окончательно проснулась. Распахнув веки, раздосадовано ударила кулаком по подушке, и обиженно захныкала в голос:

— Не честно! На самом интересном месте!

Перевернувшись на спину, девушка бесцельно уставилась в потолок пустым немигающим взглядом. Как же сильно хотелось ей сейчас вернуться обратно. Вновь очутиться в своем сне. На морском побережье, где всего секунду назад любовалась закатом в компании незнакомца. Высокого. Сильного. И, кажется, взрослого. Нет. Определенно взрослого, если судить по телосложению. Тот, кто так крепко, (даже по-хозяйски) обнимал ее со спины, буквально стискивая ручищами талию, имел фигуру крупного сформировавшегося мужчины. Пусть она не видела его лица, зато чувствовала сумасшедшую ауру этого человека. Его стальную энергетику.

И его безумно горячее дыхание в своих волосах. На своей коже. На себе.

От той странной вседозволенности, от их нечаянной близости, голова шла кругом. Сердце остервенело колотилось в груди. Дыхание перехватывало, и внутри все сжималось от волнения. От невероятного трепета, сковавшего все тело. Руки слишком сильно тряслись, а колени предательски подгибались.

Кожа, сверхчувствительная и разгоряченная, покрывалась крупными мурашками даже от мимолетного дуновения прохладного вечернего бриза.

А в ушах до сих пор звучал тихий рокочущий шепот незнакомца:

«Замерзла?»

— Дура я! — глупо хихикнула, вспоминая, что в сновидении отрицательно покачала головой, в ответ на его вопрос. — Надо было соврать!

Однако долго размышлять над правильностью собственных решений ей не пришлось. В следующий миг все «романтические настроения» стремительно отошли на задний план. Потому что тишину квартиры нарушила настойчивая трель дверного звонка. Столь громкая и противная, что она невольно поморщилась, машинально затыкая уши ладонями. А следом вскочила с постели, и прямо в короткой розовой пижаме направилась к источнику звука. Громко, негодуя, на ходу пригладила свои светлые взъерошенные волосы:

— Да кто там такой наглый? — возмутилась, припадая к дверному глазку.

— Открывай, давай! — эхом разнесся по подъезду звонкий голос Ирины Синицыной — ее лучшей подруги, и одноклассницы по совместительству.

Судя по нахмуренным бровям и крайне раздраженному тону, та была явно чем-то недовольна. Что само по себе являлось тревожным звоночком. Встрепенувшись, Лена торопливо впустила девушку внутрь.

— Привет! — протянула растерянно, разглядывая гостью напряженным взглядом. — А ты чего это…в такую рань…и в таком виде?

Под «таким» видом подразумевалась белоснежная блузка, плиссированная черная юбка (строго на четыре пальца выше колена), черные туфли на высоком каблуке, и кхм…прическа. А именно, два густых рыжих хвоста, празднично украшенных белыми бантами. Нервно сглотнув, Лена застонала.

На нее словно ушат холодной воды опрокинули, мгновенно приводя в чувства. Возвращение к реальности оказалось болезненным.

«Черт! Черт! Черт! Первое сентября!»

— Нет, я, конечно, слышала, что блондинки по утрам страшно тупят, — уперев руки в бока, строго забубнила Ира, — но, что они и совесть последнюю теряют, вижу впервые! Напомни, во сколько ты должна была за мной заехать?

— Я…

— Ты на часы-то хоть смотрела?

Не зная, как утихомирить разбушевавшуюся подругу, Белова крепко обняла ее, прижимая к себе, и жалобно заканючила:

— Прости, Ирочка! Прости! Не понимаю, как так получилось! Видимо, я во сне будильник отключила, и сама не заметила. А родители давно на работе, не смогли проконтролировать. И мужик тот с толку сбил!