Заколдованное Божоле

Божественный вид из окна: роскошные виллы из жёлто-золотистого камня, окружённые виноградниками и кустами роз, не испорченный цивилизацией сказочный замок с округлыми башенками на холме и толстенная липа, роняющая липкие соцветия в бассейн. В её резной листве невидимые птички беззаботно делали утреннюю перекличку. Соседские петухи, соревнуясь друг с другом, надрывно оповещали приход утра, куры им услужливо поддакивали. Перед верандой, позеленевшая от времени и осадков медная ящерица охраняла дом от врагов, служила подставкой для голубых гортензий и так же любовалась открывающимся пейзажем самого центра Божоле. Захотелось набрать полные лёгкие тянущий аромат липы и эту невинную, почти средневековую картинку, озвученную пением птиц и шелестом листвы, и наполнить всё тело, запомнить на всю жизнь.

      На первом этаже дома кто-то листал газету, а другие тихо смеялись над очередной шуткой Эрве, деликатно звякали чашечки и ложечки. Завтрак во французском стиле – круассаны и кофе. Ксения неспешно одевалась в спальне на втором этаже. В деревянном шкафу, приятно пахнувшем засушенной лавандой, она перебирала привезённые наряды. Любимая сиреневая блузка с растительным орнаментом, которую она планировала надеть с белыми брюками, оказалась помятой, а искать утюг в чужом доме граничило с верхом неприличия. Поэтому она выбрала другой вариант: джинсы и голубой летний джемпер, которые удачно освежили и омолодили её. Ксения рассматривала себя в зеркало в полный рост – высокая сорокалетняя блондинка со стрижкой каре. Джинсы подчёркивают безупречную форму бёдер, а джемпер свободного покроя ловко скрывает недостатки фигуры верхней части тела.

Она вспомнила вчерашний вечер и беззвучно рассмеялась. Какой подарок мне сегодня преподнесёт Вселенная? Вчера они с мужем Себастьяном приехали под вечер, уставшие после душного Парижа и долгой дороги. Хозяева виллы – Жаннина и её муж Эрве Гризары – состоятельные и гостеприимные виноделы и владельцы многих земель в округе, пригласили их в гости на две недели.

В этой деревне Ксения с Себастьяном прожили несколько лет в большой прохладной квартире, обставленной старинной мебелью, в трёхэтажном арендном доме напротив церкви и бара. На первом этаже резиденции пропахший специями и свежей сдобой бакалейный магазин. Окна кухни и гостиной дарили великолепный вид на Альпы. Ещё полгода назад, по утрам, открывая скрипучие деревянные ставни в спальне, Ксения приветственно махала Аде – хозяйке бара, которая привычно обслуживала постоянных клиентов. Она подавала им кофе или розовое вино, делилась свежими новостями, пока её муж Лазарь – огромный серб отсыпался после вечерней смены. Клиенты ценили добродушие и музыкальные таланты мужа Ады и засиживались допоздна в баре, а в хорошую погоду на террасе, постепенно опустошая запасы Божоле, пить вина других регионов Франции здесь было не принято.

В ноябре прошлого года Себастьяну предложили хорошо оплачиваемую работу в комитете федерации технических видов спорта, несмотря на его не такой уже и молодой возраст – пятьдесят лет и среднюю степень инвалидности, а также служебную квартиру в пригороде Парижа. Ксения уже неплохо говорила по-французски, но пока не работала, хотя и зарегистрировалась на бирже занятости. В русскоязычных библиотекарях здесь не нуждались, да и муж предпочитал, чтобы она оставалась при нём: заботилась, готовила, ухаживала. Её такая ситуация вполне устраивала, так как позволяла беспрепятственно заниматься любимыми занятиями: мечтами, внутренним развитием, пешими прогулками на природе и чтением книг.

Вчера за ужином гости, а их хозяйка виллы приглашала каждые выходные в большом количестве: от десяти до пятнадцати человек, дегустировали местные вина и настойки, вкушали изысканные блюда классической французской кухни, которыми так славилась Жаннина – стройная сероглазая дама семидесятилетнего возраста в летнем коротком платье без рукавов. Она старалась всё чаще окружать себя людьми. Из-за развивающегося диабета её муж Эрве – остроумный, элегантно седеющий мужчина с нездоровым румянцем, становился всё более капризным и невыносимым с ней, хотя в обществе вёл себя прилично.

Все приглашённые веселились над диалогом барана и лягушек, заполонивших каменную лавуар конца XIX века. До проведения водопровода в таких общественных прачечных местные жители стирали белье. Через равные промежутки времени баран очень уверенно и вызывающе бекал, ему дружно отвечали лягушки. Им вторили собаки и ослики из соседних домов. В горах крики животных разносились далеко и звонко. Под несмолкаемый концерт животных, было решено приготовить на завтрашний обед лягушачьи ножки под чесночно-укропнымм соусом и запечённое мясо барашка, но не тех, кто шумно общался и мешал спать, а замороженных, из морозильной камеры.