Заговор против народов России сегодня

«Заговору» в России исполнился век — сто лет русский народ прибегает к подобному представлению, добавляя то «жидо-масонский», то «атлантический», то какой-либо другой. Здесь он скорее не организация, а понятие, описывающее действия скрытых сил. Еще ни разу не описывались структуры, не находились люди, стоящие во главе — даже если кто-то проявлялся из «заговорщической» тени — через годы это оказывалось результатом минутных политических спекуляций.

«Заговор» исходит из ниоткуда и уходит в никуда, о нем могут не помнить десятилетиями, он известен только как «черный ящик». Только по его воздействию на окружающий мир можно предполагать его внутреннее устройство. Люди придумывают мутантов и жидомасонов, между тем как есть все основания говорить о существовании несколько иной биологической формы существования людей, формы жизни, обычно соотносимой с иными мирами, временами, измерениями и понятиями, от них производными. Дошло до того, что «заговор» стал представляться как вульгаризированное отражение действий скрытых сил, и с этим подходом появилась возможность некоторые общественные явления описывать. Но без описания самих сил «заговору» нельзя сопротивляться.

Исследователи или не видят, или не хотят видеть подобные структуры в повседневной жизни. Скорее не хотят, ибо социальные карты национальных организмов просто изрезаны черными дырами. Патриархальная родоплеменная многосотенная община в современном городе — это ведь тоже иная биология. Трудно поверить, что подобное может существовать и тем более являться определяющим моментом современного существования — но это гораздо ближе к истине, чем мистика или масонство.

Революции и перевороты совершаются не пролетариатом и буржуазией, а неизвестно какими силами против столь же темных сил. Государственные системы меняются на принципиально противоположные, а у власти остаются те же самые люди. С одной стороны политика — это продолжение экономики. Деньги вроде бы правят миром — но они оказываются понятием, производным от власти. Принципы экономической целесообразности приносятся в жертву — от частной лавочки до государства — непонятно почему и ради кого. Как если бы на географической карте река уходила в никуда и появлялась из ничего, так и некоторые группы внезапно появляются и столь же внезапно исчезают с политического горизонта. Кому-то эти группы нужны и из кого-то они состоят — но современная политическая наука подает все в маскирующем истину свете.

Меняется техника, меняется биология, меняются люди. Существование новых общностей, не отождествляющих себя с людьми как таковыми, не имеющих представления о таких понятиях, как благо нации или вред нации, состоящих из людей, безошибочно распознающих собственно «людей» и видящих во всех прочих просто двуногих, в отношении которых нет ни добра, ни зла — это скорее тема антиутопии, чем социального исследования. Более того, при психологическом анализе современного общества прорисовываются группы, вообще не ведающие понятия добра и зла, понимающие мир однообразно и живущие своей иерархией и своими законами. Это не люди в общепринятом смысле. Как их только не называли — даже грибами в попытке подчеркнуть иную биологическую природу. Действительно, большая часть гриба — это подземная сеть, сообщающаяся с другими грибами, являющаяся связующим звеном, управляющая всеми и не имеющая центра. И если на людях заводятся грибки, то почему бы и на нации как организме не завестись какой-нибудь биологической погани? И с каких позиций, в рамках каких наук все вышеперечисленное понимать?

Иcторико-идеологические концепции описывают жизнь, и только во вторую очередь ее определяют. Рано или поздно жизнь меняется, и представлять ее со старых позиций становится невозможно. Вместе со временем меняются термины, и даже говорить о новых событиях удается с трудом. Нехватки теорий ни в России, ни в мире не ощущается, но только на первый взгляд. Только из последних —- либерализм, этногенез и многочисленные формы марксизма… Интерес к социальным наукам падает в первую очередь из-за нерезультативности всех возможных осмыслений, из-за детерминизма (предопределенности развития будущего из прошлого), лишающего читающую личность возможности применить теорию к себе лично, из-за политических спекуляций, выхолостивших все возможные терминологии.