Загадки ленд-лиза

Мы предлагаем вниманию читателей очень редкое издание — первый полный перевод на русский язык книги американца Эдварда Стеттиниуса «Ленд-лиз — оружие победы». Автор — начальник Управления по соблюдению Закона о ленд-лизе. В США книга вышла в 1944 году и сразу же стала знаменитой. На нее нередко ссылались и в нашей стране, но не переводили для широкого читателя и не издавали...

Книга не устарела, хотя и прошло уже больше полувека с момента ее издания. Наоборот, у нас так мало писали об этой стороне войны, что прочтение перевода записок Стеттиниуса способно, как нам кажется, произвести сегодня в некотором роде сенсационное впечатление.

Роль ленд-лиза, т.е. западных поставок в годы Великой Отечественной войны, советскими историками, естественно, умалялась. В последние годы, наоборот, у отдельных публицистов пошел перехлест в сторону чуть ли не решающей роли ленд-лиза в нашей победе. В приложении в порядке дискуссии мы публикуем разные точки зрения современных исследователей на этот вопрос.

— Предположим, у моего соседа загорелся дом, а у меня есть длинный шланг. Если сосед возьмет мой шланг, наденет его на свой пожарный кран и погасит пламя — значит, он справится с огнем с моей помощью. И как же я себя при этом буду вести? Разве я скажу ему: «Сосед, знаешь, я заплатил за шланг, скажем, пятнадцать долларов, так ты мне их уплати за пользование шлангом»? Нет, мне не нужны эти деньги — мне только нужно, чтобы сосед вернул шланг, когда пожар потушен.

Так говорил наш президент, обращаясь к репортерам, собравшимся в Овальном кабинете на еженедельную пресс-конференцию 17 декабря 1940 года.

Во время этой беседы с журналистами президент привел для примера событие, которое могло произойти в любом американском городе: сосед помог соседу в беде. Но в этом случае, помогая погасить пожар в доме соседа, человек заботился и о себе: ведь пламя могло перекинуться и на его собственный дом. И пока пожар не потушен, здравомыслящие люди не тратят время на разговоры о том, сколько стоит шланг. Главное, чтобы этот шланг незамедлительно послужил спасательной цели: погасить огонь.

Президент привел этот пример не ради красного словца. В то время в мире уже бушевал один из самых страшных пожаров в истории человечества. Еще в 1931 году в Маньчжурии вспыхнуло его пламя, но тогда казалось, что оно слишком далеко и не представляет особой опасности для остального мира. Но в 1937 году пожар японской агрессии разгорелся с новой силой, угрожая на этот раз охватить весь Китай и перекинуться на огромный Восточно-Азиатский регион.

А в Европе огонь войны тлел еще с 1933 года, время от времени вспыхивая в разных странах: в Эфиопии, Испании, Австрии, Албании и Чехословакии.

Но страны и народы, которых пожар еще не коснулся, не думали о том, чтобы объединить усилия и погасить этот огонь, пока он не заполыхал вовсю. И в сентябре 1939 года вдруг вспыхнуло яростное пламя нацистской агрессии, которое всего за десять месяцев поглотило Польшу, Данию, Норвегию, Голландию, Люксембург, Бельгию и, наконец, Францию. И вот теперь, в декабре 1940-го, Британия в одиночку вела отчаянную битву за то, чтобы это страшное пламя не перекинулось через узкий Ла-Манш на ее землю, а затем — через Атлантику на Американский континент.

Мы, жители Соединенных Штатов, следили за распространением пожара со смешанным чувством. Подобно англичанам и французам мы в международных делах исходили в первую очередь из глубокой неприязни к войне. Но именно это обстоятельство вызывало наши колебания и сомнения.

С одной стороны, мы были уверены, что наша страна не должна снова пережить трагедию войны. Начиная с середины 30-х годов мы разработали систему законов о нейтралитете, которые имели целью не допустить войну в наше полушарие, изолировав нас от любых стран, вовлеченных в войну в других частях мира. И в то же время большинство американцев инстинктивно чувствовали, что наша страна не сможет наслаждаться мирной жизнью, если остальной мир будет охвачен войной. Мы понимали это с тех пор, как подписали в 1929 году Пакт Келлога-Бриана, провозгласивший отказ от войны как инструмента национальной политики. Мы не признали завоеваний Японии, Италии и Германии, нарушивших это положение. Снова и снова наша страна подчеркивала стремление к миру и мирному разрешению международных проблем.