Забытая сага. И боги смертны

Глава 1

Лишь злато решает, чей сегодня день настал

– Еще раз повторяю, собачий ты сын, – вены командира караула угрожающе вздулись на его свиной шее, – твое имя Кшиштоф, также известный как Кот Кверие? – глаза совсем залились кровью, став похожими на два огромных переспелых томата.

– Не забудьте еще самый главный титул – любимчик твоей женуш… – стремительный удар огромным кулаком, облаченным в стальную перчатку, окончательно отнял дыхание у изрядно избитого авантюриста, прикованного к особому креслу для пыток. Если бы не неимоверное количество ремней на шее, лбу и груди, то допрашиваемый скрутился бы в три погибели и начал отхаркивать кровью.

– Хорошо… хорошо… – сдавленным голосом спустя полминуты выдавил Кшиштоф, – я во всем признаюсь… я еще и постоянный посетитель твоей мамаши, – оскалил он окровавленный рот. Командир совсем озверел от ярости и гаркнул, чтобы готовили шибицу¹.

– Да ты, подлец, вообще в курсе, за что тут тебя держат, язва ты моровая?! – медведоподобный служивый откинул окровавленную тряпку после протирания своих побитых кулачищ – кувалд.

– Густаф, ладно. Я сознаюсь. Это я спёр ту серебряную вилку у князя на приеме. Доволен? – уголки кровавого месива, напоминавшие рот, виновато поползли вниз, а в глазах потух огонек удали и бравады.

– Ты, правда, или тупой, или сумасшедший, – со вздохом, потёр дознаватель толстую кривую переносицу под кустистыми рыжими бровями. – Ты пятого числа этого месяца взялся за работу, которую тебе предложил князь. Помнишь такое? – узник вяло закивал. – Олафа Бергсена помнишь? Наш князь? – снова понурое кивание. – Ты обещал ему прибить тролля, который поселился недалеко в горах от Феллана и стал красть скот у доброго люда. Это у тебя в твоей башке еще осталось? – с видом учителя, который уже не верит в своего бестолкового ученика, Густаф продолжал раскладывать все по полочкам, прохаживаясь по небольшой, залитой тусклым светом свечей и остатками прошлых допросов камере. – Так вот, дурень ты этакий, ты убил этого тролля? – он снова наклонился над припухшим от побоев лицом авантюриста.

– Так то был тролль? А я – то думал, это твоя мамаша, – залился слегка хрипящим смехом Кшиштоф, время от времени сплевывая кровь.

Его собеседник, который уже третьи сутки ломал голову над тем, как же добраться до информации, таящейся в этой захламленной кучерявой голове, тяжело вздохнул и, вложив весь вес своего могучего двухметрового тела северянина, ударил от плеча прямиком в нос несчастного. Однако кулак пробил не носовую кость и лоб авантюриста, а спинку садистского стула, на которм он сидел. Прикованный еще пару секунд назад, изрядно потрепанный, но счастливый, Кшиштоф, качаясь, уже стоял в разодранной рубахе, залитой кровью, слюнями и еще бог знает чем, в богатых вельветовых сине-зеленых штанах; в руках у него была серебряная вилка, которую он «бессрочно позаимствовал» у князя на приеме.

Взревев, как медведь, Густаф вытащил громадный кинжал из-за пояса и приготовился к рывку. Авантюрист же играючи и легко подскочил, перенеся вес с одной ноги на другую, встав полуоборотом, и поднял вилку в оборонительной позиции «плуг²». Дыхание медленно пришло в норму, лишь раззадоривая молодое и горячее сердце, жаждущее нового приключения. На лице играла улыбка. Караульный начал тихо рычать, подобно дикому зверю. Колени пленника напружинились, готовясь уйти в пируэт: небольшой отскок от стола с пыточными инструментами, а потом кошачьим прыжком оказаться на спине обидчика, всадить вилку под огромный стальной наплечник – единственную броню (кроме перчаток – наручников), которую носили берсерки Бергвейна, как и любого другого северного княжества. Глаза Густафа окончательно вылезли из орбит, и он с громогласным ревом, который заставил штукатурку осыпаться со стен, ринулся на улыбающегося, как умалишённого, Кшиштофа.

Не медля ни секунды, Кот Кверие нырнул поверх смертельной дуги широкого кинжала под правую руку, изогнулся, подобно дикому хорьку, и отскочил от стола, занеся серебряную вилку для решающего выпада. Вдруг тяжелая дубовая дверь, увенчанная железными вставками, распахнулась, заставив обоих отказаться от решительных действий и встать с раскрытыми ртами. В дверях стоял ландснехт ³с аккуратно подстриженной эспаньолкой и грамотой, даровавшей освобождение Кшиштофу. На время.