Забытая история великого острова

Мадагаскар издавна был окутан ореолом загадочности, экзотичности, таинственности. Как в начале XIX в. Аляска, Калифорния или Австралия, так в конце XIX в. Мадагаскар наряду с Южной Африкой представлялся российскому читателю полным самых невероятных чудес местом. Вспомним, что Чехов мечтал о путешествии в какой-нибудь дальний и удивительный край — Мадагаскар. А в начале XVIII в. Петр I направил «высокопочтенному королю и владетелю славного острова Мадагаскарского наше поздравление».

…Почему Великий остров? Великий потому, что Мадагаскар — четвертый по величине остров мира, малагасийцы считают его маленьким континентом. Тем не менее название «Великий остров» — не местного происхождения, оно пришло от европейцев. Со времени открытия морского пути в Индию Мадагаскар привлекал внимание как промежуточный пункт с удобными бухтами, обилием продовольствия и пресной воды. В XVI в. португальцы, в XVII–XVIII вв. англичане и французы пытались обосноваться в различных частях острова. Однако все их поселения оказались нежизнеспособными, поскольку европейцы в первую очередь осваивали небольшие острова — Реюньон и Маврикий. Их жители назвали Мадагаскар большой землей, или Великим островом.

В литературный обиход это название ввел Этьен де Флакур, один из первых губернаторов небольшого французского поселения на юге Мадагаскара — Форт-Дофина. В 1658 г. он издал «Историю Великого острова Мадагаскар» и «Сведения о Великом острове Мадагаскар, гласящих об отношениях между французами и жителями этого острова с 1642 по 1657 г.» Что же дало основание Флакуру назвать Мадагаскар «Великим островом»? Прежде всего — его история и культура. Автор был знаком с арабо-малагасийскими рукописями (написанными на малагасийском языке арабской графикой), хотя остров не был исламизирован. Наличие письменности, по представлениям того времени, в значительной мере определяло уровень цивилизации. Автор говорил о влиянии арабской культуры, а также о переселении группы евреев. Если учесть время написания книги — первая половина XVII в. (до начала петровских преобразований оставалось более 50 лет), когда история тесно увязывалась с Библией, то уже сам факт общения с библейским народом давал малагасийцам «право» на историческое прошлое. Все это и сыграло решающую роль в закреплении за Мадагаскаром названия Великого острова.

Почему забытая история? Ведь в советских библиотеках есть и труды Флакура, и десятки исторических, этнографических исследований XIX и XX вв. Однако интерес к Мадагаскару на протяжении XX столетия постоянно падал. Обратимся к фактам. Библиография работ о Мадагаскаре, увидевших свет до 1904 г., насчитывает около 10 тыс. названий, аналогичное издание за 1934–1955 гг. — несколько тысяч, а за 1964–1969 гг. — немногим более тысячи, и в основном они посвящены периоду после второй мировой войны.

Сравнивая исторические разделы, посвященные XIX в., статьи «Мадагаскар» в Энциклопедическом словаре Брокгауза и Ефрона (т. XVII, 1896 г.) и в Большой советской энциклопедии (т. 15, 1974 г.), необходимо отметить не только лучшую информативность дореволюционного издания, но и более верную, на наш взгляд, расстановку акцентов. Для современного читателя Мадагаскар — лишь одно из 50 африканских государств. А в начале XX в. все было иначе. Характерный пример — один из первых документов внешней политики молодого государства «Обращение Народного комиссариата иностранных дел к правительствам союзных стран» от 17(30) декабря 1917 г.: «Согласны ли они (союзники России в первой мировой войне. — Авт.) со своей стороны, предоставить право на самоопределение народам Ирландии, Египта, Индии, Мадагаскара, Индокитая и т. д.» [32, с. 69]. Из африканских колоний упомянуты лишь Египет и Мадагаскар. Случаен ли этот выбор? Нет. Ведь у истоков советской внешней политики стояли хорошо образованные люди, знавшие историю недавно окончившегося XIX в. и завершения раздела мира — основное событие его последней трети.

Колониальный раздел, с одной стороны, положил конец самостоятельному развитию африканских обществ, с другой — повысил интерес к континенту в целом и к его прошлому в частности. Африканская история постепенно становилась частью всемирной. Но ученые столкнулись с фактически полным отсутствием письменных свидетельств самих африканцев. Их заменяли европейские источники. Но европейцев, изучавших Африку, интересовали прежде всего европейцы в Африке или реакция местных жителей на их появление. Так было положено начало одному из двух основных подходов в африканистике — изучению «истории Европы в Африке».