Забудь и вспомни

Остановившись на краю обрыва, я задумался, вертя в руках флешку и вглядываясь в небо, словно ожидая от него ответов на мои невысказанные вслух вопросы. Одновременно боковым зрением я старался уловить любые, мельчайшие движения, как Джона с Энни, так и всех, кто мог приблизиться к нам. Хоть со смерти Тома Фэлона уже прошло без малого два часа, но я, не в силах расслабиться, все еще всем своим нутром ждал нападения и был готов в любую секунду защитить друзей.

Все это время Джон, не отрываясь, смотрел на флэшку и несколько раз порывался что-то сказать, открывал рот, но, словно в последний момент передумав, тут же молча его закрывал.

Я подавил усмешку – Джон, как всегда, завидовал мне: сам не пытаясь сделать ничего путного, он всегда считал, что вся эта слава и почести будто преследовали меня. А напоминать ему, что за каждую толику этой славы, этих наград я заплатил сторицей – многочисленными травмами как тела, так и души, кровью и жизнью друзей, родных, любимых, – мне уже в конечном счете надоело. Лишь раз он почувствовал, что такое быть мной – и то после того, как я схитрил, поддался ему на обычной тренировке. В тот день он купался в славе, а я вытирал слезы той, кого он не был достоин. Как, впрочем, и я. Энни. Она, кажется, уже поняла, что я задумал, зачем привел их сюда. Она всегда была умницей и всегда искренне меня поддерживала…

Я напрягся, сделав вид, что решился cломать флешку, и в тот же миг раздался удивленно-возмущенный возглас Джона, который не мог допустить, чтобы та информация, что хранилась на ней, не досталась больше никому:

– Ты спятил? Уничтожить флешку?! – от ясно видимого негодования его аж затрясло.

– Джон! – мягко одернула его Энни.

– От нее слишком много бед, – ответил я Джону, с усталой усмешкой искоса наблюдая, как тот не может понять, почему я решил сломать флешку, а не передать ее кому-либо из друзей. Кому-то? Или только тебе, Джон? Ведь Энни от меня никогда ничего не было нужно, кроме дружбы.

– Он прав, Джон! – требовательно повторила Энни, дергая его за рукав рубашки. Умница, какая же ты все-таки умница и как веришь в дружбу, Энни.

– Но это же… – повторил Джон, с неожиданной злостью выдергивая рукав рубашки из рук Энни. – С ней же можно…

– Можно что? – резко повернувшись к нему, спросил я, не дав ему закончить. – Подмять империю Фэлона под себя? Самим стать хозяевами города?

Я устало посмотрел на своего лучшего друга, который никак не мог понять, что время бесшабашных приключений и забав давно уже миновало и что любое решение могло круто изменить нашу жизнь.

– Если уверен, что сможешь справиться с этим, то отбери ее у меня. Я даже не буду сопротивляться! – воскликнул я.

Прошло несколько минут, прежде чем он решился, но не успел сделать и полшага, как дорогу ему перегородила ладонь Энни. Она разгневанно посмотрела на нас и, чуть ли не перейдя на крик, спросила:

– Джон, Марк! Да что с вами такое?!

– Я не возьму ее! – насупившись, обронил Джон, отступая на шаг назад.

– Может, ты? – мягко улыбнувшись, спросил я Энни. – Она поможет тебе вернуть честное имя твоим родителям.

– Марк, что с тобой? – с трудом сдерживая слезы, спросила она.

Я повернул голову в сторону города. Мой взгляд нашел телебашню и я улыбнулся. Мир не изменился, изменились мы. Еще не время… Никто из нас не имеет права на эту флешку… Я посмотрел на друзей и спокойно ответил:

– Просто используйте ее правильно! Может быть профессор это и имел в виду? – последнее предложение я произнес еле слышным шепотом, после чего с усилием сжал кулак с зажатой в нем флешкой. Раздался жалобный хруст и я, усмехнувшись, шагнул вниз…

– Марк! – неизвестная девушка в потрепанной и забрызганной кровью блузке подскочила ко мне и потрясла за плечо. – Что ты наделал?!

Я поднял взгляд, с легким удивлением вглядываясь в ее заплаканное лицо.

– Марк! Ты помнишь нас? – следом за девушкой во второе мое плечо вцепился высокий рыжий парень, растерянно смотрящий на меня. – Марк! Это я, Джон! Джон Данси! Твой лучший друг! Твой друг… – последняя фраза угасла, не успев сорваться с его губ, он недоуменно оглянулся на девушку. – Энни, он что, забыл нас?

И словно подтверждая его слова, я поднялся на ноги, сбросив их руки со своих плеч, тихо спросил:

– Кто вы?