Забег на длинную дистанцию. Полная сборка

* * *

Андрей лежал на кровати и лениво перелистывал старую 'Юность'. Все раньше как-то руки не доходили. После возвращения из армии он жил крайне насыщенной жизнью, не оставляющей времени на чтение. Утром на работу, чинить чужие машины. Совсем не плохое занятие и по нынешним временам, человек с нормально приставленными руками, многим необходим. Запчастей-то достать всегда сложность изрядная, вот и любят специалистов автовладельцы.

Ясное дело, молод он еще, на то есть Пахомыч, чтобы объясняться с хозяевами и лупить с них лишнюю десятку, но и так тоже неплохо. Всегда, кроме официальной зарплаты, еще не меньше, сверху запросто получить. Так что у них взаимовыгодное разделение труда. Гайки крутит Андрей, намеки делает Пахомыч. Кто желает быстро и качественно, вынужден накинуть. Он же и со складом договаривается и с начальством. Дележка не пополам, а по справедливости. Каждому свое. Придет время, будет и побольше. А пока, как в армии. Молодому положено трудиться и смотреть в рот дедушке. Не все приходит мгновенно. Пару лет покрутиться, наработать опыт и знакомства, и можно уже по-другому разговаривать. Хотя Пахомыч не жлоб. И покажет, и подскажет, и с людьми знакомит. Еще бы не пил, прекрасный человек был бы. А так…

Вечером еще в секцию дзюдо. На городских соревнованиях второе место среди юношей до восьмидесяти килограмм. Даже ежемесячную спортивную стипендию предлагали, но это ни к чему. В чемпионы ему не попасть, хватает ума, оценивать себя без преувеличения. На Олимпийского победителя он не тянул. Да и злости спортивной не хватало. Не было желания всех порвать на британский флаг. Остаться лет через пять у разбитого корыта и без приличной профессии, желания не имелось ни малейшего. Тем более что бы Андрей из себя не изображал для знакомых, но с далекого детства имелась в голове четкая мысль — матери надо помогать. О будущем необходимо размышлять заранее.

Папашка испарился в неизвестном направлении, когда ему еще и пяти не было, и с тех пор не появлялся. Даже алиментов никогда не слал. Повзрослев, он понял, что вторую беременность мать организовала специально, в тщетной надежде удержать отца. Делиться догадками с ней он не стал, только обижать, но его ситуация вполне устраивала. Какой ни есть, а вышел у него очень приличный брательник. Руки у него тоже были нормальные, сам его учил когда-то любым инструментом пользоваться, но еще и имелись очень приличные мозги. Павел был гораздо умнее и, не признавая это вслух, Андрей в душе всегда это знал. Совершенно не обидно. Одному от рождения мозги, а другому морда лица, на которую все девки западают. Если еще мускулы показать, тут уже оценки в школьном табеле и не важны.

А вот младшему дорога в институт, нечего ему делать на производстве. Андрею с детства хватало ума дать себе отчет, что поднимать двоих на обычную зарплату учительницы большая проблема. Вот и вырос таким приземленным, заинтересованным в материальных благах и с единственным ограничителем в жизни — семья в первую очередь. Остальные ему были до того самого места, и даже друзей не имелось. Всех оценивал с точки зрения пользы. Приятели, да были. Но такого, чтобы ночью побежать по первому зову? Это только для дома. Еще малолеткой возился с Павлом и менял ему пеленки не хуже матери, а потом воспитывал, кормил, варил, ходил в магазины и чинил все в доме, заменяя отсутствующего мужика. И было у него на свете всего двое — мать и брат. Только мать он давно воспринимал несколько иронично и уже лет в пятнадцать сам отдавал ей указания, а не в обратном порядке.

А кроме работы и спортивной секции, он ночью еще регулярно шлялся в женское общежитие. Ну, как без этого? Парень молодой, интерес соответствующий. В полном расцвете сил. На вид вполне симпатичный. Если не через вахтера, а напрямую, в окно, никаких трудностей.

— Помоги, — попросил Пашка.

Андрей сел и бросил журнал в сторону. В их комнате и так не было места. Две кровати, купленные еще стародавние времена, письменный стол и шкаф, загромождали все пространство. Теперь на столе и прямо на полу, возвышалась маловразумительная куча разнообразнейших приборчиков, соединенных множеством проводов и просто отодвинутых за ненадобностью в сторону. Пашка оттуда что-то вынимал и приспосабливал к своим идеям. Старый телевизор выглядел привычно разве что с виду. Внутри много чего появилось нового.

— Что делать-то?

— Провода подсоедини, — дал указания тот. — Чтобы я не лазил.