Забавы колдунов. Часть первая

Кто скажет, какие мысли и чувства волнуют красивую девочку девяти лет из дружной богатой семьи, где она единственное и любимое дитя? Можно гадать сколь угодно долго, но всё-таки на этот вопрос не ответит с уверенностью ни один человек. Между тем её волнуют очень многие чувства, но, к сожалению, чаще всего или не слишком возвышенные или совсем не возвышенные, а суетные и довольно пустые. Взять хотя бы Адель. У неё чудесные вьющиеся тёмные волосы, так что она могла бы не завивать их каждое утро. Если вы умеете хранить секреты, то она сознается вам, что вовсе их не завивает, хотя уверяет всех, что уход за волосами отнимает у неё массу времени. Она хитрит без всякого умысла, а лишь потому, что ей не хочется отстать от своих подруг-мучениц, прибегавших к самым различным средствам, чтобы и их волосы приобрели такой же красивый блеск, были так же густы, завивались такими же крупными кольцами, как у Адели. Девочке хочется убедить их, что только благодаря её искусству, а не искусству природы, её волосы так прекрасны. Ну, стоит ли умной девочке, а Адель нельзя назвать глупой, тратить время на такие пустые разговоры? Адель никогда не задает себе подобных вопросов, но если бы её спросили, она ответила бы, что стоит.

Прежде всего, Адель любит принарядиться, поэтому большую часть свободного времени мечтает о новых платьях, рассматривает картинки в журналах мод и вспоминает наряды своих подруг. Ещё Адель любит, чтобы ею все восхищались, а для этого аккуратно готовит уроки. Трудно ведь восхищаться девочкой, которую ставят в угол за лень и неуспеваемость. Она усердно занимается танцами, музыкой, пением и языками с частными учителями, которых нанимает своей ненаглядной дочке мама. Кроме того, Адель старается побольше читать, чтобы с ней было интересно разговаривать.

Сейчас Адель выглядит далеко не привлекательно для философски настроенного наблюдателя, потому что она в нетерпении постукивает босой ножкой по мягкому пушистому ковру, и выражение лица маленькой красавицы выражает легкую степень раздражения. Она собирается на день рождения подруги, где хочет затмить своим нарядом и манерами всех соперниц, а мама, как нарочно, двигается сегодня так медленно, что это действует на нервы.

— Мама, я же опоздаю! Франк не будет меня ждать!

Красивая и еще молодая женщина, занятая выбором наряда для своей дочки, лишь улыбнулась маленькому тирану.

— Надень это розовое платье, — предложила она.

Девочка фыркнула и отвернулась.

— Тебе очень идет голубое с оборками…

— Недавно я была в нем у Мари. Ах, мама, почему ты не сказала мне, что на белом платье пятно? Откуда оно взялось?

— Не знаю, — рассеянно отозвалась мать. — Не все ли равно?

Видно было, что проблема появления пятна занимает её очень мало, зато выбор наряда взамен испорченного поглотил всё её внимание. Она выпрямилась в раздумье. Ей были хорошо знакомы затруднения дочери. Ничто, вроде, не мешает на какое-нибудь торжество надеть платье ещё раз, но что-то внутри сопротивляется такому решению. Боишься, что наряд примелькался, что будешь чувствовать себя из-за этого плохо одетой. Конечно, Адель ещё мала, но дети теперь взрослеют так рано… Она в замешательстве смотрела на ворох отвергнутой одежды. Выглянувший золотой лоскуток привлёк её внимание. Она вытянула из многоцветной беспорядочной груды блузку из блестящей материи, цветом напоминающей золото. По этому сияющему полю были разбросаны диковинные цветы, обозначенные тонкими чёрными линиями. Блузка была сшита к новогоднему вечеру, но так и не надета, потому что, к величайшей своей досаде, Адель заболела и была вынуждена целую неделю провести в постели. Досада, в конце концов, прошла, а блузка была забыта. Теперь же, когда её извлекли из путаницы брошенных на пол вещей, и она засияла на фоне более скромных красок, сердце Адели радостно встрепенулось в предвкушении эффекта, который произведет её появление среди подруг и друзей.

Мама подобрала к блузке бархатную черную юбку и золотые туфельки. Нарядной девочке причесали волосы и, заколов с двух сторон золотыми заколками, оставили длинные тёмные локоны струиться по плечам. Адель поглядела в зеркало и залюбовалась своими руками в изящном обрамлении полудлинных широких рукавов, тонкой талией, схваченной золотым обручем, мягкими складками юбки и, конечно, туфельками, замечательными крошечными туфельками, выглядывавшими из-под бархатной черноты юбки. Вы её, конечно, понимаете, ведь тщеславное желание покрасоваться среди подруг или друзей присуще не только маленьким девочкам, а уж стремление покорить сердце какого-нибудь десятилетнего, шестнадцатилетнего, а то и шестидесятилетнего Франка знакомо не одной лишь Адели.