За закрытой дверью

Рита вздохнула и закинула ноги на табурет. В руке старая чашка в красный горох. Потрескавшаяся от времени эмаль покрыта мелкой сеткой.

– Как моя жизнь, – тихо произнесла она, – издали симпатично, а как присмотришься – уродство. Да, Гоша?

Огромный серый зверь сидел на подоконнике. Зелёные глаза с прищуром наблюдали, но хвост, нервно дёргаясь, выдавал раздражение.  На вопрос кот ответил шипением.

Рита опрокинула чашку и залпом, выпила остатки бренди. Язык обожгло, она скривилась и схватила с блюдца дольку лимона.

Закурив длинную тонкую сигарету с ментолом, отметила, что табак перебил запах дома – затхлый и сладковатый. Несколько дней Рита пыталась проветрить квартиру, но бесполезно – стоило закрыть форточку и всё становилось, как прежде. Она никак не могла понять, что издаёт этот аромат: засохшие букеты, которые хозяйка просила не выкидывать, или многочисленная антикварная мебель. Девушка устало откинулась на спинку маленького диванчика и обвела взглядом свои хоромы.

Кухня большая – такие часто бывают в коммуналках. Два окна с деревянными рамами. Зелёные крашенные стены и пол из какой-то старинной затёртой плитки жёлтого цвета. Резной буфет. Пузатый холодильник, тарахтящий, как большой грузовик. Массивный дубовый стол накрыт льняной скатертью и поверх – ажурными салфетками, вокруг стайка венских стульев, в углу кухонный гарнитур из пятидесятых, чугунная эмалированная раковина и следом – газовая плита. Всё это сдобрено коллекцией фарфора и репродукциями картин в пластиковых багетах, о подборе оттенков хозяйка явно думала в последнюю очередь.

Тонкий палец постучал по шероховатой папиросной бумаге и пепел упал в блюдце.

Квартира дышала историей, каждая вещь в ней была неспроста – куплена на память, подарена, досталась в наследство. Ну и, конечно, сам дом – старый особняк, в центре города. В нём, наверное, ещё при царях жили. Рите тут было не по себе, она уже несколько дней плохо спала, поэтому сегодня решила немного расслабиться, понадеявшись, что алкоголь поможет уснуть, хотя грех жаловаться – квартира подвернулась в невероятно удачное время.

Она познакомилась с Антониной Семёновной в местном Доме культуры. Бойкая бабушка работала в гардеробе, а Рита торговала журналами в ларьке при входе. Несмотря на большую разницу в возрасте, они сдружились. У старушки не было детей, мужа, и она принимала девушку, как родную, опекала и старалась помочь. Вот и сейчас предложила Рите пожить у себя, присмотреть за квартирой, а сама уехала навестить далёкую родственницу. Это было как нельзя кстати. Чёрная полоса нелепых случайностей преследовала Риту уже несколько месяцев. Карьера дизайнера не задалась, и хотя всё ещё были планы и надежды, пока пришлось наступить на горло своему честолюбию и устроится продавцом в киоск. Зарплаты едва хватало на расходы, а иногда и просто приходилось голодать. Квартиру, которую она снимала, хозяева внезапно решили продать. Её попросили съехать просто в никуда, поэтому предложение Антонины Семёновны стало чудом для отчаявшейся провинциалки.

В далёкой гостиной раздался бой старинных напольных часов. Пора было закругляться – завтра вставать ни свет, ни заря. Она затушила сигарету и, зевнув, подошла к окну. Коту не понравилось такое нарушение личного пространства и он, оскалившись, зашипел.

– Эй, вредина, – нежно промурлыкала Рита, – не дождёшься вкусняшек, будешь на сухпайке.

Но животное не повелось на доброжелательную интонацию. Острые когти молниеносно оставили на руке девушки несколько царапин.

– Ах, ты… – она спихнула его с подоконника, натянув рукав свитера на кисть.

Кот, несмотря на позорное падение, с достоинством продефилировал к миске, понюхал недавно выложенный корм, брезгливо дёрнул хвостом и отправился в комнату.

  Было уже за полночь. Рита не стала включать верхний свет, оставила зажжённым только пыльное бра в виде канделябра. На стене тикали часы с золотым циферблатом. Давно она не слышала этого звука.  Закурила сигарету, с недовольством отметив, что пачка полупустая. Посмотрела в окно. Тёмный двор с парой фонарей и ни одного прохожего. Луна за плотной серой пеленой, лишь кое-где серебристый свет пробивается сквозь тучи. Со стороны проспекта доносился шум машин. Хорошо, что их подъезд находился с торца, отдельно от остальных, в пристройке, и состоял из двух квартир. Скорее всего, раньше здесь был чёрный ход и комнаты прислуги. Лестница с улицы поднималась на второй жилой этаж, а далее просто вела на чердак.

Спать всё ещё не хотелось, наоборот, алкоголь словно добавил бодрости. Во рту чувствовался неприятный привкус, и Рита заварила чай, который расхваливала Антонина Семёновна. Сделала глоток, вкус действительно был превосходный, чувствовалась мята, чабрец и какой-то ещё едва уловимый терпкий аромат. Она пыталась определить, выделить знакомый ингредиент, но никак не могла угадать. В итоге бросила это занятие и наслаждалась вкусом, чувствуя, как приятное тепло опускается внутрь.