За тридевять морей

Задумчиво щурящаяся на закат Конго даже головы не повернула, когда вздыбившаяся в десятке метров от её борта вода расступилась, и на поверхности показались две субмарины четырёхсотой серии. Впрочем, то, что она не обратила внимания лично (даже сообщение о прибытии оставила без ответа, скинув в стек ожидания), отнюдь не означало, что эта парочка осталась без присмотра. Эсминцы охранного ордера ничуть не скрываясь вцепились в них импульсами прицельных систем, нетерпеливо ёрзающая Симакадзе заводила бомбомётами, едва не светясь надеждой, что сейчас поступит приказ на открытие огня, а Тикума…

«Надо же, противолодочная авиация оказалась весьма эффективным тактическим решением» — с каким-то мрачным удовлетворением фыркнула Конго, заметив, как во взглядах подлодок, которые те то и дело бросают на лениво кружащие в вышине аппараты «Тикумы», злыми искрами вспыхивают ненависть и страх.

Сама Тикума, что характерно, поглядывала на «четырёхсотых» с прямо-таки гастрономическим интересом. К тому же один из её летательных аппаратов периодически резко снижался, и тогда подлодки синхронно вздрагивали, на полметра проседая в воде, — словно собирались отработать маневр экстренного погружения, но в последний момент спохватывались.

Чуть досадливо поморщившись, Конго бросила на общей волне короткий импульс с маркером неудовольствия, мгновенно приструнив разошедшихся подчинённых. В другое время она может и отнеслась бы к подобной забаве снисходительно (подумаешь, утопит её охрана «четырёхсотых» — полезно будет и тем, и другим; первым — тренировка, вторым — напоминание, что живут они исключительно в долг), но в данный момент эта суета только раздражала, поскольку большая часть её вычислительных мощностей была задействована в анализе не так давно проведённой спасательной операции, точнее, её завершающего этапа.

Да, в целом задачу можно считать выполненой — весь командный состав и девяносто три процента списочного состава организации Джуро Омахи уничтожены, — но нескольким рядовым единицам всё же удалось уцелеть. И сейчас те лихорадочно меняли места базирования и идентификаторы. Проще говоря — разбегались и прятались, видимо рассчитывая, что столь примитивные меры уберегут их от обнаружения. Глупцы.

Вопрос же, над которым Конго столь напряжённо размышляла, казался предельно простым: считать или не считать? Но только казался. С одной стороны, уничтожение на берегу каких-то там единичных особей никак не укладывалось в рамки базовых директив, но с другой… при одном воспоминании, как она сидела рядом с раненым человеком и напряжённо вслушивалась в его хриплое дыхание, хотелось вызвать «Тайхо» или «Сёкаку» и приказать им сровнять с землёй весь этот проклятый город!

Была и ещё одна «сторона»: специально охотиться за какими-то мелкими бандитами — как-то это… мелко. Хотя… — Конго чуть повернула голову, рассматривая ожидающие её решения субмарины, — она ведь не собирается отзывать корабли из патрульных эскадр или выводить из резерва «Исэ». А «четырёхсотые»… в общем, какая задача — такие и исполнители.

Взмахом руки активировав голоэкран, Конго окинула появившиеся на нём аватары подлодок холодным взглядом…

— I-400, I-402… — она замолкла, в последний раз взвешивая «за» и «против».

— Флагман? — «четырёхсотые» смотрели на неё устало и настороженно — пребывание у Тонэ в качестве «учебных пособий» явно не прошло для них даром.

Конго тряхнула головой, обрывая идущий уже по которому разу анализ.

— Ваша задача… — подлодкам ушёл пакет с боевым приказом.

В конце концов, начатое всегда нужно доводить до конца.

Зачем я вообще это делаю?! — в который раз задала себе вопрос Конго, раздражённо покосившись на человека. Что за бредовая идея — подходить к берегу под водой?! Зачем?!

Последнее она произнесла вслух, зло сузив глаза.

— Извини, Конго, но нужно, чтобы тебя не заметили, — поднявшийся с кресла человек подошёл к ней, встал рядом, вглядываясь в тёмную толщу воды за окном боевой рубки.

Конго раздражённо фыркнула, — что он там своей слабой зрительной системой рассмотреть может, — требовательно повторив:

— Зачем?

Человек поморщился, растирая кисть левой руки, и на её нахмуренный взгляд чуть виновато пожал плечами:

— Болит, зараза.

Затем, обернулся, бросив короткий взгляд на карту акватории…

— Сейчас увидишь, всего полторы мили осталось.

***

Йоширо отложил садок и прямо сквозь прорезиненную ткань рыбацкого плаща с силой растёр левую сторону груди. Что-то сердце сегодня весь день ноет. Не к добру это, ох, не к добру. Может, бросить всё и на берег? Он окинул тревожным взглядом горизонт, пересчитал сложенные на корме старенькой лодки корзины с рыбой, тяжело вздохнул. Меньше трети заполнено, если сейчас к берегу повернуть — неделю голодать придётся. Соседи, конечно, не бросят, да только чем они помочь смогут, соседи? Сами впроголодь живут. Но ведь ноет, проклятое.

— Дедушка? — вскинулся внук, заметив его движение.