За тремя морями

Эта книга рассказывает о славных русских путешественниках и мореходах, открывателях и исследователях многих земель, морей и рек, о пытливых и храбрых русских людях, совершивших незабываемые подвиги во славу родины.

Не претендуя на сколько-нибудь полное изложение событий, связанных с великими русскими географическими открытиями, автор остановился только на эпизодах, особенно поразивших его беспримерной доблестью и отвагой, настойчивостью в достижении цели, стремлением к знаниям и высоким патриотизмом русских путешественников и мореходов прошлого.

П. Северов.

Могучими разливами Волги плыли от города Твери вниз по течению два малых купеческих корабля. Уже далеко позади остались Калягин, Углич и пёстрая деревянная Кострома, на жёлтой полоске заката уже обозначитесь холмы Нижнего Новгорода, увенчанные сторожевыми башнями и куполами церквей…

Здесь, на шири слившихся рек — Оки и Волги, собирались целые стаи крылатых парусников. Сюда прибывали товары с просторов Руси и многих азиатских государств. Здесь начинался торг, продолжавшийся потом на базарах, купцы узнавали цены, прикидывали выручку, яростно торговались, били друг друга по рукам, в спорах или в мирных беседах делились новостями с огромного бассейна Волги, узнавали, кто куда и по какой коммерции держит путь…

Был 1466 год. Великая волжская дорога в те времена была опасна. Чем дальше на юг, к Астрахани, к Каспию, — тем большие опасности ожидали купцов. Татарские ханы нередко нападали на «торговых гостей», грабили их, уводили в плен, убивали. В степных просторах вдоль течения великой реки они чувствовали себя хозяевами.

Вот почему купцу, отправляющемуся в далёкий путь, тогда было мало одной лишь коммерческой сноровки. Нужна была ещё и отвага, готовность идти на риск, принять бой, уменье владеть оружием.

Отвага и риск в случае удачи окупались сторицей. И на Руси находилось немало удальцов, готовых идти за тридевять земель в трудных поисках этой удачи. Она означала и деньги, и почёт. А если возвращался купец без товара, без денег — ждали его или нищета, или долговая тюрьма.

Рисковые люди наперекор всем несчастьям и бедам шли в чужие земли.

Два малых корабля, что прибыли к Нижнему из Твери, направлялись с товарами намного дальше Астрахани, в самое Ширванское ханство, на юго-западном побережье Каспийского моря, где славились изделиями и торговлей города Куба, Шемаха и Дербент.

Жемчуг и шёлк, дорогие краски, редкостные камни, перец и шафран — вот что влекло русских купцов на далёкие рынки Востока. А с собой везли они соболий, бобровый, песцовый и лисий мех, воск, полотно, мёд, лошадей — товары, очень ценившиеся в Ширване.

Шёл на одном из этих кораблей бывалый тверской купец Афанасий Никитин, человек хотя и не особого достатка, но зато с опытом странствий немалым. Рассказывали, будто ходил он в Грузию, Валахию, Подолию, Турцию, в Крым…

И ещё толковали знающие люди, будто характером своим Никитин мало был похож на других купцов, которые заботились только о барышах. Отличался он жадным интересом к разным странам, к тому, как и чем живут люди в мало известных ему краях. В дальних походах все привлекало его внимание: неведомые на Руси строения, растительность, горючие подземные ключи, ткани, песни… Все он стремился увидеть, понять запомнить…

Иные купцы удивлялись: к чему это человеку торговому, занятому своими делами? А Никитин даже вёл записи и не только цены на товары записывал, но и все прочее, что казалось ему примечательным.

Говорили, что Никитин и затеял этот поход, других купцов уговорил, обещал огромные барыши. Может и не согласились бы купцы, но кстати появилась редкостная оказия, обещавшая безопасность в пути: в Ширван выезжал посол великого князя Московского Ивана III — Василий Папин. В пути его должна была сопровождать надёжная охрана, а в Ширване воины самого Фаррух-Ясара, властителя этого ханства. В те дни в Москве ещё находился Хасан-бек, посол Фаррух-Ясара; он прибыл к Ивану III с богатыми дарами и теперь готовился к отъезду, очень довольный переговорами. Не менее доволен был Хасан-бек и ответным подарком Ивана: вёз он из Москвы своему повелителю девяносто охотничьих кречетов, ценившихся в его стране дороже золота.

Афанасий Никитин вёз меха, — груз не тяжёлый, но ценный. Рассчитывал он проскользнуть под посольской охраной в Ширван и ещё в том же году возвратиться обратно.

Вначале все сулило Никитину удачу. Папин оказался земляком — он тоже был родом из Твери — и обещал купцам своё покровительство. Тверской князь Михаил Борисович и посадник Борис Захарьич охотно выдали им проезжие грамоты. В Костроме без особых хлопот получили купцы великокняжескую грамоту на право проезда за границу. Но в Нижнем Новгороде Никитина и его спутников ожидало большое огорчение: они не застали Папина. Посол уже отправился со своей свитой вниз по Волге. Тверичам оставалось надеяться только на Хасан-бека, который все ещё находился в Москве.