За порогом

Однажды Карамзина спросили, как он может в двух словах охарактеризовать положение дел в России. Однако историку и писателю для этого не понадобилось и двух слов:

— Воруют, — ответил он.

Чтобы охарактеризовать центр Киева, даже выходной день много слов не требуется. Потоки машин, этих грязных металлических коробок, у нормального человека могут вызвать лишь раздражение. Однако где в суете современного мегаполиса найти нормального человека…

"Пробки", пожалуй, именно так на этот высказался бы классик, живя он в наши дни, еще возможно подошли бы слова "грязь", и, скорее всего, "суета". Много чего можно передумать, пока стоишь в пробке. А пробка была не шуточной — за последние пятнадцать минут старая потрепанная жизнью газелька продвинулась едва ли на сто метров.

— Мастер, — сидящего в задумчивости на переднем сиденье мужчину кто-то деликатно тронул за локоть, вырывая его тем самым из плена мыслей, — мы выбиваемся из графика.

Говоривший был среднего роста блондин, одетый в глухой черный балахон, свободно висящий на худых юношеских плечах. Тот, кого назвали Мастером, бросил взгляд на часы и ответил:

— Мы успеваем.

— Но мастер для подготовки обряда требуется… — попытался возразить блондин, однако был прерван.

— Я не хуже тебя, Лен, знаю сколько времени требуется для подготовки обряда, и повторяю — мы успеваем, — резко прошипел Мастер тоном не допускающим возражений.

Ни у одного из присутствующих в машине людей возражений не имелось.

Постепенно пробка начала рассасываться, и автомобили стали продвигаться быстрее. Вскоре водитель свернул с проспекта в какую-то боковую улицу, ведущую во дворы. На удивленный взгляд Мастера, сидящий за рулем двухметровый детина хмыкнул:

— Срежем малеха, — и сразу же посерьезневшим голосом крикнул за спину, — готовность — пять минут.

Кроме водителя, Лена и Мастера в машине присутствовали еще четверо. Все одеты в одинаковые черные балахоны с капюшонами и как не странно в тяжелые армейские ботинки. После предупреждения водителя все сразу зашевелились. Откуда-то из-под сиденья появилась спрятанная до поры объемистая спортивная сумка, внутри которой оказалось не что иное, как оружие. Один за другим, из нее извлекли пять автоматов Калашникова, три ПМа, патроны, а также пару гранат. Кроме того один из пассажиров бережно выудил из деревянного ящика некоторое устройство. У человека, хоть раз смотревшего голливудский боевик не возникло бы никаких сомнений, в том, что это могло быть. Это устройство состояло из нескольких достаточно больших брусков вещества, которое обычному человеку напомнило бы пластилин, перевитых разноцветными проволочками, и черного пластикового цилиндра, на верхней части которого, находилось несколько кнопок и циферблат. Понятное дело, что ничем кроме бомбы устройство оказаться не могло.

Газелька наполнилась звуками лязгающих затворов, клацаньем предохранителей и другими, характерными звуками. В свою очередь Мастер проверив, патроны в обойме, дослал один в патронник и проверив предохранитель сунул его куда-то в складку своего балахона, после чего нагнулся, и поднял стоящий на полу рюкзак. Дернув молнию, он заглянул внутрь:

— Так свечи… раз, два… четыре… шесть…, — принялся, едва шевеля губами, инспектировать содержимое, — так… нож…, мел, книга…. шприцы… хм… вроде бы ничего не забыл…

— Одна минута. Подъезжаем, — микроавтобус не спеша выехал на Михайловскую площадь и припарковался за неимением места на тротуаре.

Мастер обернулся: приготовления подходили к концу. Оружие были спрятаны под мешковатые балахоны и все сидели в ожидании команды. Внезапно раздался стук по корпусу микроавтобуса, и к водительскому окну подошел человек в форме ППСника.

— Сержант Иваненко, — козырнул милиционер, — будьте добры ваши документы, здесь запрещена парковка.

Водитель, тихо ворча себе под нос, полез за документами, а Мастер, нагнувшись к водительскому окну, позвал:

— Сержант, подойдите, пожалуйста, сюда, — он вытащил из одной из многочисленных складок красную корочку и небрежно помахал ею перед носом ППСника, и понизив голос до шепота обратился, — здесь какая-то делегация приехала, мы ее сопровождаем.

Он кивнул назад и скорчил недовольную мину, на что сержант только хмыкнул. Поколебавшись пару мгновений, он все-таки решил заглянуть внутрь. Это стало самой большой ошибкой в его жизни. Из открывшейся двери вынырнули две руки — одна, схватив за воротник резко дернула его внутрь микроавтобуса, а вторая накрыла рот, задавив готовый уже сорваться крик. В то же мгновение раздались подряд три громких хлопка, оборвав тем самым жизнь сержанта. В тесном салоне машины выстрелы, несмотря на глушитель, показались очень громкими. От неожиданности все даже слегка растерялись, застыв на пару секунд. Из ступора людей вывел громкий окрик Мастера:

— Поехали, работаем.