За чертой

© Можаев А.Н., 2022

© ООО «Издательство «Вече», 2022

© ООО «Издательство «Вече», электронная версия, 2022

Выдающийся современный русский писатель Александр Можаев к своему 65-летию подошёл с новым романом «За чертой», романом итоговым, который, по моему глубокому убеждению, уже стал значительным событием в Русской литературе XXI века.

Тем радостнее, что роман, появившийся на свет совсем недавно, уже замечен, подготовлена к изданию книга (вы её держите в руках), в одном из лучших современных российских издательств – издательстве «Вече».

Сказать, что роман «За чертой» – о воюющем Донбассе, не сказать ничего! Слишком много бравурного, шутовского, даже кощунственного, было написано (и хуже того – премировано в РФ) о братоубийственном конфликте на Юго-Востоке бывшей Украины. Написано людьми, ни разу не бывавшими там или выезжавшими туда только на фотосессию.

Роман Можаева – целиком оттуда. Из-за «черты», которая автору знакома не понаслышке. Слишком много автобиографических черт несёт в себе центральный образ романа, образ Атамана, проводника групп российских добровольцев, идущих тайными тропами в ополчение Донбасса. В обход украинских растяжек и айдаровских[1] засад.

Точное, подробное знание трагических событий весны-лета 2014 года на Луганщине – не скачать из Интернета, оно у Можаева своё, кровяное, изболевшееся внутри.

И здесь очень важно отметить, на мой взгляд, определяющее качество этого произведения, а именно: «За чертой» – это казачий роман. Давно пора уже ввести это определение. И роман Можаева вполне заслуженно и спокойно по праву занял своё место в ряду таких романов, как «Тихий Дон» (о судьбе донского казачества), «Даурия» (о судьбе забайкальского казачества), «Урал – быстра река» (о судьбе оренбургского казачества). Все перечисленные произведения были написаны о Гражданской войне в России начала XX века. Новый казачий роман повествует уже о смуте начала века XXI.

Герои романа – как безвестные хуторяне, казаки (именно казаки, а не «потомки казаков», потому что без колебаний идут защищать свою Родину от пришлой бандеровской нечисти), так и прославленные герои Новороссии – Бэтмен, Мозговой, Болотов… Им выпало жить и умирать на родовых землях Всевеликого войска Донского, поделённого в своё время создателями СССР между двух бывших «братских» республик.

Но онтологический разрыв между этими «братскими» республиками уже заложен заезжими безродными интернационалистами по руслу реки Деркул, именно эта река с началом войны становится для героев романа «чертой», которая резко делит их жизнь на «здесь» и «там».

Здесь – Россия, «Арматы» и «Сарматы», «Калибры» и «Солнцепёки», мощнейшая армия в мире и День Победы, там – кровавый гопак в исполнении уголовников и мародёров, фашистское и полицайское отребье, недобитое после Великой Отечественной войны; нежить, эксгумированная коллективным Западом в 2000-е годы нового столетия против России. И против тех, кто там всё ещё чувствует себя Россией.

«Чертой» становится и сама война на Донбассе, которую автор понимает как суд. Суд за безбожные пятилетки и расказачивание, суд за пьянство и блуд позднесоветских лет и нового времени, за аборты и безверие, соглашательство с комфортной украинизацией и трусость. Недаром у Можаева в романе с началом боевых действий сталкиваются два потока: в первом – бегущие с Донбасса здоровенные молодые лбы из местных (с айфонами и украинской пропиской), во втором – добровольцы из России, зачастую уже в возрасте, идущие навстречу им, умирать за них…

Не стоит ожидать от знакомства с этим романом лёгкого чтения: многолетняя, трагичная, изломанная страсть Кудина и Натахи обрывается за «чертой» – его, израненного, заживо сжигают фашисты из «Айдара»; её, разведчицу, давят БТРом спецы из укровермахта; умирает от рака и Бармалей, съеденный горем изнутри, поставленный на разворованную гуманитарку и раненых, на обмен трупов погибших; сходит с ума, потерявший жену под украинскими бомбами, Носач… Да и сам Атаман тоже оказывается «за чертой» – за чертой памяти и вины, за чертой непреходящей боли и горя.

Неслучайно, что в конце романа его главный герой приходит к ветхозаветному мироощущению Иова, которое автор вынес в эпиграф к своему произведению: «…предамся печали моей; буду говорить в горести души моей» (Книга Иова, Глава 10: 1).

Но при всём при этом, хотел того Александр Можаев или нет, роман исполнен дыхания Нового Завета с неотменимой заповедью Спасителя: ««Нет больше той любви, аще кто положит душу свою за други своя» (Ин. 15: 13). И все русские герои романа «За чертой», живые и мёртвые, всё-таки искупают и свою грешную жизнь, и всё наше нынешнее безвременье, полагая души своя за други своя!