За животными в Гайану

В Южной Америке обитают самые невероятные, самые прелестные и самые ужасные в мире животные. Немного найдется созданий, столь же неправдоподобных, как, скажем, ленивец, который весь свой век проводит в молчаливой неторопливости, повиснув вниз головой на последних этажах высокоствольного леса. Внешний вид живущего в саванне гигантского муравьеда никак не соответствует обычным представлениям о законе пропорций в живой природе: сзади, как знамя, полощется широкий хвост, а спереди кривой длинной трубкой торчат беззубые челюсти. Но постепенно привыкаешь к диковинам. Великолепные птицы — здесь явление столь заурядное, что почти перестаешь их замечать. Среди ветвей мелькает вызывающе яркое оперение попугаев ара, блестящая внешность которых никак не вяжется с их голосом, напоминающим вопли сумасшедшего. Крошечные колибри, подобно россыпи драгоценных камней, порхают от цветка к цветку, лакомясь нектаром и озаряя свой путь всеми цветами радуги. Многие животные Южной Америки очаровывают и отталкивают одновременно. Реки кишат кровожадными рыбами, и горе тому, кто окажется среди них. Вампиры, о которых в Европе вы слышали столько легенд, зловещей реальностью реют в ночном мраке. Их жертвой может стать пасущийся скот или спящий человек. В выборе места назначения экспедиции я не сомневался: раз первое путешествие за животными мы совершили в Африку, то следующее, разумеется, должно быть в Южную Америку. Но куда направиться конкретно, какому уголку на этом огромном континенте отдать предпочтение? В конце концов, мы остановились на Гайане (тогда она называлась Британской Гвианой), единственной стране Британского содружества в Южной Америке. Состав экспедиции прежний, как и в Африке: Джек, Чарльз и я плюс Тим Вайнелл, служащий Лондонского зоопарка. Хотя служебные обязанности Тима формально ограничивались уходом за копытными, ему за долгие годы работы в зоопарке приходилось нянчиться с множеством других зверюшек. Поэтому в нашей экспедиции Тиму выпала чрезвычайно хлопотная и неблагодарная роль: он должен был оставаться в базовом лагере на побережье и ухаживать за теми животными, которых мы ему доставим.

Итак, в марте 1955 года мы приземлились в Джорджтауне, столице Гайаны. Три дня ушло на получение разрешений, таможенную проверку наших кинокамер и магнитофонов, покупку кухонной утвари, провианта и гамаков. К концу третьего дня внутри у нас все зудело от нетерпения выбраться на волю, в девственную глушь. К тому времени у нас уже созрел примерный план действий.

Ознакомившись с картой, мы узнали, что почти вся Гайана покрыта влажным тропическим лесом, простирающимся до Ориноко на севере и бассейна Амазонки на юге. Но на юго-западе лес уступает место саванне, а вдоль побережья узкой полосой тянутся плантации риса и сахарного тростника, перемежающиеся болотами и долинами ручьев. Чтобы собрать полноценную коллекцию животных Гайаны, надо было побывать и в лесу, и в саванне, и на побережье, потому что везде есть такие существа, которых больше нигде не найти. Но мы слабо представляли, в какие же конкретно места нам надлежит отправиться и в каком порядке, пока не получили на третий вечер приглашение к обеду. Тут мы услышали весьма обстоятельные советы. Наши хозяева были людьми многоопытными: Билл Сеггар, окружной чиновник, ведавший отдаленной местностью в лесном краю где-то у западных границ страны, Тайни (Крошка) Мак-Турк, владелец ранчо в саванне Рупунуни, и Ценнидд Джонс, чья врачебная практика среди индейцев позволила ему побывать во всех закоулках колонии. Мы просидели до утра, разглядывая фотографии и пленки, водя карандашом по картам и с воодушевлением записывая все в свои блокноты. Когда, наконец, наше заседание окончилось, план кампании был разработан до мелочей. В общем виде маршрут путешествия выглядел так: сначала — в саванну, затем — в сельву и финиш — на болотах побережья.

Следующим утром мы шагали к зданию авиационной конторы узнать о рейсе.

— Четыре места на Рупунуни, сэр? — осведомился служащий. — Прошу вас. Самолет будет завтра.