Южная звезда

— Говорите, сэр, я вас слушаю.

— Сэр, я имею честь просить у вас руки мисс Уоткинс — вашей дочери!

— Руки Алисы?

— Да, сэр. Кажется, мое предложение удивляет вас? Но, простите меня, я не совсем понимаю, чем именно оно могло показаться вам странным? Мне двадцать шесть лет; зовут меня Сиприеном Мере; я — горный инженер и кончил вторым курс политехнической школы. Я принадлежу к хорошей, всеми уважаемой, хотя и небогатой семье. Французский консул в Кейптауне может это подтвердить, если вы того пожелаете, кроме того, и мой друг, неустрашимый охотник Фарамон Берте, которого вы знаете, как его знают все в Грикаланде, может подтвердить, что я говорю правду. Меня командировали сюда Академия наук и французское правительство. В прошлом году я получил премию Гудара за свои работы о химическом составе Овернских вулканических скал. Мои заметки, уже почти законченные, о Ваальском алмазном бассейне будут, без сомнения, приняты благосклонно ученым миром. По возвращении из моей командировки я получу звание адъюнкта Парижского горного института… Я даже оставил за собой свою квартиру на Университетской улице, сто четыре, на третьем этаже. В январе будущего года я буду получать жалованье четыре тысячи восемьсот франков в год. Это, конечно, не Перу, я это знаю, но если прибавить к этому то, что я получу за свои частные работы, за экспертизы, академические премии и гонорар за статьи в научных журналах, — мой годичный заработок почти удвоится. Добавлю еще, что я очень скромен в моих привычках и вкусах и мне немного нужно, чтобы чувствовать себя счастливым. Милостивый государь, я имею честь просить у вас руки мисс Уоткинс — вашей дочери.

Уже по одному решительному тону Сиприена Мере можно было заключить, что человек этот имел привычку идти без колебания к заранее намеченной цели и говорить смело то, что он думает.

Лицо молодого человека не противоречило этой характеристике. По наружности Сиприен Мере походил на тех людей, которые всегда заняты учеными соображениями и посвящают требованиям моды ровно столько времени, сколько это является для них необходимым. Его темные волосы, так же как и борода, были коротко подстрижены. Простой дорожный костюм, сшитый из серого тика, дешевая соломенная шляпа, которую он вежливо положил у входа, несмотря на то, что собеседник его с обычной английской бесцеремонностью спокойно оставался в шляпе, одним словом — все в Сиприене Мере обличало человека серьезного, совершенно не занятого собой, а светлый, прямой взгляд свидетельствовал, что сердце его чисто и совесть спокойна.

Надо прибавить к этому, что молодой француз говорил в совершенстве по-английски, точно ему приходилось жить очень долгое время в британских графствах Соединенного королевства.

Мистер Уоткинс слушал его, покуривая длинную трубку и сидя в деревянном кресле, протянув левую ногу на соломенный табурет и опершись локтем о край стола грубой работы, на котором стоял стакан с чем-то спиртным, до половины уже отпитый.

На этом господине были надеты белые панталоны, куртка из грубого синего полотна и рубашка из желтой фланели; жилетка и галстук отсутствовали. Из-под широкой касторовой шляпы виднелись седые волосы и круглое одутловатое лицо, как бы налитое соком красного крыжовника; на этом несимпатичном лице, поросшем местами желтоватыми клочками волос, блестели маленькие серенькие глазки, всего менее выражавшие доброту и кротость. Но надо сейчас же сказать в оправдание мистера Уоткинса, что он ужаснейшим образом страдал подагрой, вследствие чего у него была забинтована левая нога, а подагра, как известно, и в Африке и в других странах отнюдь не способствует смягчению характера людей, суставы которых она разъедает.

Вышеприведенный разговор происходил в нижнем этаже фермы мистера Уоткинса, находившейся на западной границе свободного Оранжевого штата, на севере британской Капской колонии, в центре Южной и англо-голландской Африки. Этот край, лежащий на правом берегу Оранжевой реки, граничит с великой пустыней Калахари и носил на старинных картах название земли Гриква, а в настоящее время, вот уже десять лет, назван Алмазным Полем. Комната, в которой велись эти дипломатические переговоры, отличалась своеобразным убранством, в котором поражала смесь вещей очень большой стоимости с предметами самыми дешевыми. Так, например, пол был простой глиняный, но его местами покрывали дорогие ковры и меха. На стенах, лишенных обоев, висели великолепные бронзовые часы, дорогое оружие и гравюры в роскошных рамках; бархатный диван стоял возле простого деревянного некрашеного стола, годного разве только для кухни. Кресла, выписанные из Европы, напрасно простирали свои ручки к мистеру Уоткинсу, который предпочитал им старый стул, сделанный когда-то его собственными руками. В общем, вся эта обстановка вместе с дорогими вещами и множеством шкур пантер, леопардов и жирафов, разбросанных по всей мебели, производила впечатление беспорядочной и дикой роскоши.