Ярл

И снова снег в лицо, и снова дорога стелется под лошадиные копыта, и снова деревья стеной справа и слева. Словно и не было года службы на заставе Сим…

— Неуютно как-то, – пожаловался кому-то за моей спиной Соболь. — Едешь – и ни Тьмы не знаешь, кто за тобой из чащи смотрит.

Заявление было встречено дружным хохотом, даже я улыбнулся. Заявление, что среди стволов кто-то может прятаться из уст человека, всю жизнь прожившего в лесу… Да, дорогого стоит. Лошадь, движущаяся по узкой лесной грунтовке неспешной рысью, фыркнула, прянула ушами, повернула голову, кося большим чёрным глазом. Пришлось наклониться вперёд и похлопать её по шее, успокаивая. Скотинка, куда больше наездников привыкшая к степным просторам, тоже нервничала. И если не успокоить вовремя, могла понести, сбросить, а то и чего похуже — ногу, например, сломать, запнувшись едва ли не на ровном месте.

С каким бы удовольствием я пересел с капризной к обиходу, требующей регулярного отдыха и питания и медленной кобылы на нормальную ездовую химеру! Но химеры не было, и потому мы уже пятый день тащились и тащились по лесной дороги Приграничья на запад. Одно хорошо – в прошлом году я с Таней регулярно попадал в метель, переходящую в снежный шторм, да такую, что приходилось прятаться по трактирам, пережидая непогоду. А сейчас – едем себе и едем. То ли просто подфартило, то ли к западу от Горловины климат немного другой…

– Я слышал, это отвыкать от привычного долго и тяжело, а привыкать наново — быстро да просто, — успокоил земляка Баюн. – Ещё и жаловаться потом будешь: мол, пожил в степях всего ничего, толком и присмотреться не успел — уже назад…

-- Твой язык – да Тьме в… – в сердцах заявил Соболь, но в последний момент вспомнил, что перед ним целый сержант Рубежников и осёкся. Пусть и практически родич, да только он – младший командир десятка, а сам лучник в рядовых. И все мы до сих пор состоим на действительной военной службе – пусть оная и занесла нас к чёрту на рога. Точнее, меня занесла. Сами-то зарубежники, как ни крути, возвращались домой. Отсюда и шуточки, и в целом приподнятое настроение.

Не будь сейчас выплеска-без-выплеска, мы бы вообще не стали двигаться верхами через Приграничье. Отвальные прекрасно прошли бы сами и провели меня лесами по окраинам Шрама… хотя, конечно, в таком случае никто бы мне тогда лейтенантское звание не дал и из Горловины не выпустил. Служил бы сейчас у Горца под рукой и постигал тонкости науки логистики. Но – вышло как вышло.

Моя кобыла громко всхрапнула и сбилась с шага, раз за разом прядая ушами. Пришлось натянуть поводья, одновременно вскидывая сжатый кулак: как я ни был плох в общении с лошадьми, всё-таки я их понимал гораздо лучше, чем те же отвальные, которые и в сёдлах не сказать чтобы прям уверенно держались. Смешки и разговоры мгновенно стихли, взамен послышались характерные звуки извлечения оружия. Я всмотрелся в близкий поворот, ничего не увидел, вслушался… подавил желание выругаться. Человеческие уши не улавливали ничего, и я даже знал, в чём дело: висящая между лапами елей белёсая дымка тумана надежно глушила все звуки. Да чтоб вас.

– Спешиваемся и привязываем лошадей, – коротко приказал я. – Косточка, проверь, что за поворотом. Только аккуратно.

– Командир, – укоризненно пробурчал мне здоровяк прежде, чем беззвучно кануть в лесу. В отличии от Соболя штатному снайперу десятка почему-то не требовалось освежать былые навыки. Вообще-то я должен был послать Баюна – именно он был у нас разведчиком, но… Скажем так, даже при лейтенанте сержанту самому бегать не по чину. Это если официально. А если по правде – мы старались беречь только-только выкарабкавшегося после страшного магического ранения товарища. Пусть учебный бой он после выписки выдержал – не стоило подвергать организм экстремальным нагрузкам. Я постепенно, по одному убирал из его тела заклинания-закладки, независимо контролирующие работу отдельных органов, но в любой момент был готов вернуть всё как было. Вот доберёмся до деревни, я растрясу местную колдунью, или кто у них там на самом деле зельями занимается на предмет доступа к “живой воде” – может, удастся наконец полностью избавиться от магических “костылей”…

– Около четырёх сотен метров по дороге от поворота, – Косточка возник передо мной так же внезапно и беззвучно, как и пропал. – Мысь напала на группу из пяти всадников…

Понятно, можно не дёргаться. Гигантская плотоядная белка – хищник-одиночка, причём не из тех, что способен подкрасться. Спешить к месту схватки тоже смысла нет: или атакованные тварь завалят, или смогут оторваться, или у кого-то будет кровавый пир. Во втором случае есть шанс, что они будут мчать в нашу сторону – и вот тогда имеет смысл чудовище встретить на подготовленной позиции…

– …Один из всадников в белой хламиде вроде мантии, – мрачно конкретизировал снайпер. – И мысь… она к ним словно подойти не может.