Японка

Пришёл в себя с невероятной слабостью в теле. Подумалось: «Где я? Кто я?».

Огляделся вокруг. Белый потолок, запах лекарств. Похоже на магловскую больницу, в Мунго пахнет по–другому, зельями. Непонятные ощущения. Так, голова — работай, шапку куплю, в тепле держать буду. Как меня зовут? — Ага, вспомнил. Нет, вспомнила. Или вспомнил? — Меня зовут Харука Котоура. Или всё–таки Гарри Поттер? Том Реддл? Андрей Волков? Японский городовой — я же реинкарнировал!

В прошлой жизни, в постапокалиптическом Лондоне двадцать второго века, кто–то атомную бомбу рванул, мне посчастливилось попасть в эпицентр. И это тогда, когда добился неубиваемости, которой позавидовал бы Дункан Маклауд. А в больнице оказалась, потому что, когда мама меня бросила и ушла из дома, на последок ушатала от души. Но лучше быть более последовательной.

Начну с начала. В этой реинкарнации я девушка. Подозревал, что рано или поздно подобный казус должен был произойти, но гнал подобные мысли прочь. Зовут меня Харука Котоура, мне семь лет, скоро должно исполниться восемь. Живу в Японии, на дворе сейчас 2002 год. Это абсолютно нормальная Япония, ни о каких магах, по крайней мере, в моём окружении, никто не знает. Началось всё в раннем детстве — с самого рождения я слышала мысли людей. На самом деле я думала, что слышу, как люди говорят, и не различала речь словесную от мыслей. Это мне так в этом перерождении чрезмерно раскачанный ментальный дар аукнулся. Только если в прошлой жизни прекрасно умел контролировать Легилименцию, то в этой жизни до пробуждения памяти прошлых воплощений использовала Легилименцию неосознанно, читая мысли всех окружающих. Пока была маленькой, это было не очень заметно. Но чем старше становилась, тем больше появлялось проблем. Выдавала вслух «запретные мысли» окружающих, вызывая гнев, а позже и презрение со стороны одноклассников. Кто бы объяснил, что не стоит говорить «подружкам», что они всё время врут. В разговорах о мальчиках говорят, что никто не нравится, а на самом деле влюблены в тех и тех. Или в детском саду постоянно выигрывала в камень ножницы бумага, потому что считала, что люди специально говорят вслух, какую комбинацию выкинут, о чём и рассказала окружающим.

Дальше — больше. Родителей вызвали в школу. Сказали матери, ваша дочь всё время врёт, обижает других учеников, и прочую ерунду. Мать потащила меня по врачам. Доктора ей говорили, что дочка полностью здорова. На этом она не успокоилась, потащила в храм, говорит: «В мою дочь вселились демоны — изгоните». Монах мягко так, как и положено говорить с сумасшедшими, рассказал маме, что с дочкой всё в порядке, не стоит так переживать.

Мать запила, стала срывать на мне злость. Родители стали ссориться, оба завели интрижки на стороне. Как–то за завтраком отец сказал маме, что задержится на работе, а мать говорила, что ей тоже надо будет отойти. Ну я и ляпнула: «Папа, ты пойдёшь в отель с девушкой? Мама пойдёт в ресторан с мужчиной. Так нечестно, возьмите меня с собой». Родители на словах пришли к мнению, что я лгунья, а на деле отец послал мать и ушел к другой мадам. В итоге мама вызвала деда. Когда тот приехал — собрала вещи и ушла из дома. Я наивно считала, что во всём виновата, просила маму не уходить, обещала быть хорошей девочкой, и даже научиться готовить. Обняла маму, а та меня от души ударила. От удара я пролетела по воздуху несколько метров и ушиблась головой о пол. Теперь лежу в больнице с пробудившимися воспоминаниями о прошлых жизнях.

Так ещё не попадал. Мало того, что я маленькая, слабая, так ещё и девочка.

Думал, как быть дальше. Кем себя считать, если большую часть жизни был мужчиной, а теперь девочка. Сменить пол могу, но для этого понадобится лаборатория, средства и материалы, чтобы вырастить себе мужской клон. Лет пять на подготовку и ещё лет пятнадцать на выращивание клона. Хотя, если суметь локально ускорить время, то можно справиться быстрее. Допустим десять лет — минимальный срок, который проведу в этом теле. Ну что же, раз я девочка, то и буду пока обращаться к себе в женском роде и постараюсь вести себя соответственно полу.

Решил подлечиться, наложил на себя беспалочковые чары ускорения регенерации.

В палату зашёл мой дед, Дзэндзо Котоура.

По малолетству я не интересовалась, но по косвенным признакам он очень обеспеченный товарищ. Дом, в котором жили мы с родителями, принадлежит деду. Дом у нас большой, трёхэтажный, одна моя детская комната занимает порядка тридцати квадратных метров. К тому же, дом находится в черте Токио в престижном районе — очень дорогое удовольствие для Японии. У деда же своё поместье за городом, с большой территорией, около пятидесяти соток. Подобное в Японии могут позволить себе как минимум миллионеры.

— Харука, внученька, ты в порядке? — обратился ко мне дед.