Яга (СИ)

Как мало мы знаем о мире, в котором живем, — вдруг подумалось ему. — Как наивны мы, полагая, что покорили и поняли его.

Майк Гелприн, Самая страшная книга. Лучшее

Небо синим полотном растянулось по горизонту. При взгляде вверх можно было утонуть в этих просторах. Каждый раз, смотря на него, я чувствовала себя такой крошечной относительно такой бесконечности. Казалось, еще немного, и оно упадет на меня, поглотив без остатка. О, это нескончаемое чувство беспомощности! Что мы, люди, изучившие всего десятую долю океана и крошечную часть космоса, можем знать об этом мире? Ведь, помимо неизученного, полученные нами знания ограничиваются доступными человеку органами чувств. А сколько еще не изведано и никогда не будет изведано?

Люди, как муравьи, копошились вокруг. Кто-то вскрикивал, кто-то протяжно втягивал воздух при взгляде на развернувшуюся у их ног картину.

— Вы позвонили в скорую медицинскую помощь. Оператор на линии. Что у вас случилось?

— Здесь девушка без сознания… Вокруг столько крови…

— Где вы находитесь?

— Угол Жукова и Маркса. Я… Я не знаю… Что мне делать?

— У пострадавшей есть пульс? Дыхание? Опишите ситуацию более подробно. Вы видите какие-либо источники кровотечения?

Голоса звучали словно вдалеке.

«Как странно… Кто бы мог подумать, что все закончится вот так. Я не раз видела подобную картину в фильмах, да и в жизни бывало. Но как же все-таки странно закончить свою жизнь, лежа в луже собственной крови», — это были последние мысли, что пронеслись у нее в голове, прежде чем она потерялась в беспамятстве.

Внезапно вокруг все замерло. Лишь темный силуэт прошелестел мимо, ненадолго замерев у тела девушки. Он склонился к ней, приложил два пальца ко лбу пострадавшей.

— Я же говорил ему, что нужно было остановиться. Тогда ничего этого бы не было. Никто из вас не должен был пострадать. Я должен был остановить вас. А теперь… Даже если ты не согласна, я закончу эту историю для тебя. Кто-то должен это сделать. Пора этому прекратиться.

При этих словах на концах его пальцев появилось слабое свечение, которое он медленно, словно нить, оттягивал, наматывая, как на клубок.

— Ты забудешь обо всем. Так будет лучше для вас обоих.

Легким взмахом руки он пересек сверкающую нить воспоминаний, оставив лишь едва уловимый след в воздухе.

— Прощай. И надеюсь, мы больше не встретимся. Живи и никогда об этом не вспоминай.

С этими словами он растворился в воздухе.

Люди снова закопошились. Где-то вдалеке уже раздавались звуки сирены. Жизнь продолжалась.

Очнувшись под звук пищащего прибора, Ария огляделась. Она была в палате реанимации. Белоснежный потолок с редкими лампами переходил в такие же белоснежные стены, заканчиваясь белым полом. Приглушенный свет скрадывал углы. Все пространство вокруг было заполнено разнообразной аппаратурой: трубки, аппараты ИВЛ, различные контейнеры, мониторы, провода. Мигающая из последних сил лампа дрогнула в последний раз и погасла. Мерное гудение аппаратов ИВЛ, разворачивающих и сжимающих гармошку для накачивания воздуха, прерывалось лишь тиканьем часов и писком приборной панели. Лучи раннего утреннего солнца пробивались через окно. Шесть ничем не примечательных кроватей с пятью незнакомыми лицами. Осунувшиеся, бледные, прикрытые белыми простынями, пациенты пребывали без сознания. Холод комнаты и неприятный контакт с простыней заставили Арию зябко потянуться. От легкого движения тело пронзила резкая боль.

Ария опустила взгляд на свое тело, слегка оттянув простыню. В нижней части живота красовался свежий, еще слегка воспаленный, хирургический шов.

«Что со мной произошло? Откуда этот шов? Как давно я в больнице?» — мысли роились в ее голове. Что со мной произошло? Боже, неужели аппендицит… Нет, не в том месте. Может кесарево? Я что была беременна? Нет, я бы это не забыла, да и шов маловат. Меня пырнули?'

— Очнулась?

Ария повернулась на звук исходящего откуда-то сверху голоса. Над ней стояла женщина в хирургическом костюме. На вид ей было лет сорок или сорок пять, темные волосы были затянуты в тугой пучок, а маска скрывала половину лица.

— Я позову врача.

С этими словами она покинула палату.

Через несколько минут она вернулась в сопровождении молодого мужчины. Он был невысокого роста, крупного телосложения, в темно-синем хирургическом костюме. Черные, как смоль, волосы слегка завивались у висков. Маска скрывала почти все лицо, оставляя лишь темно-карие глаза.

— Как себя чувствуете? — голос звучал низко.

Ария попыталась ответить, но голос упрямо ее не слушался. Пересохшее горло саднило, язык, казалось, прилип к небу. С трудом пересилив себя, она произнесла:

— Неплохо. Только рана болит. И голова немного тяжелая.

— Это ожидаемо после наркоза. Вы помните, как вас зовут? Где вы находитесь?

— Я Ария Ягина. Это… Что ж, это видимо палата реанимации какой-то больницы.

— Уже что-то. Помните, как тут оказались? Что с вами случилось?

Ария помотала головой, от чего перед глазами заплясали «мушки».

— Что было последним, что вы помните?

В голове было абсолютно пусто.