Ядовитые стражи нептуньего царства

Когда говорят об опасностях, которые таит в себе Океан, прежде всего вспоминают акул, этих морских пиратов, на чьей совести множество человеческих жизней. По данным Национального музея США, только в 70-е годы было зарегистрировано 1410 случаев нападения акул на человека, из них 447 окончились гибелью людей.

В Вест-Индии и у берегов Бразилии, к северу до Флориды, в некоторых районах Индийского и Тихого океанов обитает большая барракуда. Это рыба, достигающая порой 3 метров, имеет большую пасть со множеством острых, похожих на ножи зубов. Ее атаки стремительны, а сильные челюсти способны нанести тяжелые рваные раны. Как утверждают ученые и аквалангисты, нападения барракуды на пловцов очень редки и, как правило, бывают вызваны провокацией со стороны людей. Однако в некоторых районах Вест-Индии большую барракуду боятся даже больше, чем акул. Американский популяризатор Томас Дозье в своей книге «Опасные морские создания» приводит слова лорда де Рошфора, автора «Естественной истории Антильских островов», написанной еще в 1665 году: «Среди жадных до человечины чудовищ одно из самых страшных — бекюн» (так называли в Вест-Индии барракуду).

Да, именно такими утверждениями «питаются» легенды. И большая барракуда не исключение… Вспомним, что именно зубастым внушительных размеров обитателям Океана человечество на протяжении веков приписывало самые невероятные преступления, объявляло их людоедами, злыми героями легенд, преданий, сказок, литературных произведений. В этом, правда, есть своя, хотя и не научная, логика: громадина с хищно ощеренной пастью может заставить трепетать от страха кого угодно…

Однако оказывается, что больше всего опасных морских животных встречается не среди «кровожадных» хищников и гигантов, а в кругу порой неприметных, порой, наоборот, очень ярких и красивых и с виду совсем безобидных существ. Ученые насчитывают около 500 ядовитых рыб, 93 вида ядовитых кишечнополостных животных, 91 вид моллюсков, 26 видов иглокожих, опасных для человека. Оснащенные иглами, шипами, жгучими нитями, они хранят в своих колющих и жалящих органах токсины, которые порой превосходят по смертоносности современные боевые отравляющие вещества.

Одним из сильнейших ядов обладает камень-рыба. Еще ее называют бугорчаткой, или бородавчаткой. Это уродливое существо с безобразной крупной головой, маленькими близко посаженными глазами и большим ртом с выдающейся нижней челюстью, с голым, без чешуи телом коричневато-бурой окраски (иногда с алыми пятнами и полосами), покрытым буграми и бородавками и жесткими ощетинившимися колючками спинного и брюшного плавников, не превышает в длину 40 сантиметров. Детально рассмотреть бородавчатку в естественных условиях, как правило, не удается. Обычно она лежит среди кораллов или в лужах литорали, облепленная илом, водорослями, и походит скорее на камень или кусок погибшего коралла, чем на живое существо. Порой она зарывается в песок или ил, оставляя на поверхности лишь спину и часть головы. Именно по этой причине и происходит несчастье. Не заметив притаившуюся рыбу, человек наступает на нее или случайно дотрагивается рукой, и потревоженный «монстр» тотчас же вонзает в него колючки плавников, в основании которых находятся ядовитые железы.

Южноафриканский ихтиолог Дж. Л. Б. Смит описал случай, произошедший в 1956 году на Сейшельских островах. Мальчик-индус, плававший недалеко от берега, на мгновение дотронулся ногой до дна и вдруг ощутил нестерпимую боль в ступне. Боль начала быстро распространяться по всему телу, но мальчик нашел в себе силы и доплыл до камней, выступавших из воды. Вскоре к нему подоспели люди на лодке. Но по пути к берегу он начал синеть, на его губах выступила пена. Довезти до больницы мальчика живым так и не удалось — он скончался в машине. Как выяснилось, в ступню ему вонзились три иглы бородавчатки.

Посвятивший много лет изучению рыб доктор Смит однажды на собственном опыте убедился, что с бородавчаткой шутки плохи. Как-то во время работы он протянул руку к подносу, на котором лежали отобранные для исследований рыбы, и случайно укололся. По боли, возникшей сразу после укола, он понял все. Не теряя времени, доктор перетянул палец бечевкой, рассек его и попытался удалить яд. Боль была столь сильной, что в течение четырех часов Смита обуревало нестерпимое желание кататься по земле.

На следующее утро палец неимоверно распух, стал черным, онемел, а несколько позже начал гноиться. Даже легкое прикосновение к руке было невыносимым. Выздоровление приходило очень медленно. Даже по истечении трех месяцев кисть и палец все еще побаливали и плохо работали.

Справедливости ради надо сказать, что судьба оказалась милостивой к Смиту.