Яд и Меч

Весеннее солнце склонилось к горизонту, и с моря в сторону особняка Лилле Адан подул сильный ветер. Ветви сосен и кустарники голубого олеандра заколыхались на ветру. Где-то вдалеке протяжно закричала пустельга. Крик стал ближе, затих, и через мгновение на выглянувшую из-под сосновых корней мышь спикировала охристая птица с черными полосками.

В синих глаза мужчины скользнуло любопытство, и он ненадолго отвлекся от разговора со своим собеседником, прищурился, любуясь застывшей в трепетном и зрелищном полете хищницей. Пустельга Ноэля затормозила лишь у самой земли, выставила вперед когти и уже с грызуном устремилась вверх и к далеким ветвям, чтобы поужинать.

— Господин ло Ксоуль, ваше предложение весьма интересно, но я вынужден в очередной раз отказать, — наконец, произнес Юлиан.

После этих слов последовал шумный выдох, а лицо седого гостя подернулось от негодования, которое тот попытался тщательно скрыть.

— Я вас понимаю, господин Лилле Адан, ведь ваш Цветочный дом уже более двух веков занимается банковской деятельностью. Однако…

— Однако что, господин ло Ксоуль?

— Хм. В последние годы на юге, в Айрекке и Дюльмелии, пошли по очень рациональному пути и позволили заниматься частной банковской деятельностью. Знаете об этом?

— Да, я слышал.

— Собственно, хочу заметить, что поток монет в казну благодаря полученным от этого дела налогам заметно увеличился.

— Господин ло Ксоуль, — улыбнулся Юлиан. — Мы обязательно подумаем о вашем предложении по поводу снятия ограничений на прием сбережений и выдачу займов населению…

Мохнатые брови Авгусса ло Ксоуля в очередной раз сошлись на переносице, а руки скрылись под накидкой серого цвета, расшитой олеандрами, теребя пальцами друг друга от нервов.

— Но у нас свой собственный опыт, который весьма успешен, — продолжил граф. — Цветочный дом известен на всем Севере и во многих землях Юга.

— Да, спору нет…

— И он — символ и олицетворение безопасности и надежности, так что система останется пока неизменной.

— Но мир меняется и нужно уметь подстраиваться под него, господин Лилле Адан. Ваша матушка — приверженица старых порядков, однако в вас я вижу того, кто готов не стоять на месте, держась за постылые образы, а идти в ногу со временем. Снятие ограничений лишь увеличит приток золота в ваши карманы.

— Увы, господин ло Ксоуль. Прошу передать другим членам купеческой гильдии, что мы отказываем в вашей просьбе.

Снова тяжкий вздох. Купец Авгусс ло Ксоуль, который уже не первый год вместе с представителями гильдии желал вложиться в собственный частный банк, развел руками и, сжав тонкие старые губы, тоскливо посмотрел через заросли олеандров на тучи.

— Ну что же, я пытался. Быть может, вы передумаете, когда это веяние коснется и Детхая, — по губам мужчины скользнула печальная улыбка из-за упущенной прибыли. — Я премного благодарен, что уделили мне время, Ваше сиятельство.

— Всегда пожалуйста. Чувствуете, бриз сменился на фелсский ветер?

— Да-да. Погода у нас — дитя капризное. Вы правы, нужно поспешить в Луциос, пока Фелл не обрушился проливнем. Да и я отвлек вас от дел своим неожиданным визитом.

— Ничего страшного. Хорошей и светлой вам дороги, — Юлиан кивнул головой, отчего прядь с серебристой трубочкой упала на глаза. Мужчина элегантно поправил ее привычным жестом и громко позвал. — Кьенс!

От небольшой постройки отделился очень худой слуга в шароварах и рубахе. Вежливо поклонившись, Кьенс поприветствовал гостя и отведенной в сторону рукой намекнул ему, что готов сопроводить до выхода. Глаза господина ло Ксоуля со скрытым недовольством взглянули на графа.

— Да осветит солнце ваш путь, — произнес Авгусс и, отвесив небольшой поклон, прошел мимо Кьенса, не замечая слуги.

Юлиан проводил взглядом купца. Когда тот исчез за особняком, то граф направился по выложенной камнем тропинке к морю. Предупреждающий раскат грома, справа. Юлиан заторопился и спешно спустился с холма, поросшего соснами, можжевельником и россыпью голубых олеандров.

Безобразно черная туча сползала с гор по правую руку от особняка, обещая вот-вот разразиться ливнем — а ведь с час назад на небе не было ни облака. Впрочем, столь быстрая переменчивость погоды была обычным делом для Ноэльского графства, поэтому ноэльцы дождя не боялись — привыкли.