Яблоневый сад для мисс Лизы

– Гроза сегодня какая-то, – вздохнула мама, прислушиваясь к разбушевавшейся непогоде, – страшная. Нетипичная для наших краёв.

Ветер ревел раненым зверем, бил ветками по окну, грозя прорваться внутрь острыми стеклянными осколками.

– Прогноз был иным, – ответила я, вздрогнув от очередного раската.

– Врут… все врут, – усмехнулась она, глядя в пространство перед собой, но мыслями точно была не здесь.

– Иногда всё же угадывают, – возразила я.

Бабах!

Я чуть чай не расплескала, так громко пророкотало где-то далеко-далеко в почерневшем небе.

– Может, кто-то умер? – драматическим шёпотом поделилась мыслями мама, – кто-то хороший, потому небеса и гневаются.

– Скорее уж злой колдун, – сделав глоток горячего напитка, почувствовала, как согреваюсь изнутри. – Холодно стало, может, печку затопим?

Сегодня утром мы приехали в заброшенный домик бабы Ани, который с недавних пор служил нам дачей. Маленький сруб стоял на самом краю деревеньки "Весновка", неподалёку от дремучего леса. В детстве я любила сбегать в чащобу и весь день проводить в поисках красивых фей, лешего, что лес хранит весёлого старичка-боровичка, русалки на дереве, и просто поваляться в высокой душистой траве, глядя на порхающих над головой разноцветных бабочек.

Всё было хорошо, пока однажды не пропали любимые бабушка и дедушка. Мы тогда были в городе, весть пришла с запозданием. Бросили все силы на поиски стариков, но так ничего и не нашли, ни тел, ни следов, куда они могли деться.

Мне тогда было почти пятнадцать, мы с мамой сильно переживали, но я была у неё, она у меня – поддержали друг друга в сложное для нас время. Да и папа помогал, следя, чтобы мамочка не ударилась в глухую депрессию.

С тех пор в "Весновку" мы не возвращались. Так и стоял домик много лет под замками.

А год назад маму бросил отец. Заявил, что влюбился без памяти в свою секретаршу (как банально, но оттого ещё горше), и, оставив нам квартиру, машину, подал на развод. И укатил в тёплые края.

Это был удар. И по мне, и по матушке.

И лишь год спустя мама, увлёкшись гаданиями на картах, нагадала себе странные вещи, каждый раз огорошивая меня такими высказываниями:

– Лизка, не предавал он меня, столько лет жили душа в душу! И не бросил он нас по своей воле, стал жертвой какой-то махинации!

И ещё:

– Надо на природе проводить весну и лето, тогда урожай не только в земле богатым будет, но и в жизни, – припечатала она как-то вечером, когда я вернулась с работы, даже обувь скинуть не успела. – Завтра суббота, вот и поедем в домик бабушки и дедушки, осмотримся.

Родительница твёрдо вознамерилась стать дачницей.

Я высказалась против, привела доводы, но её ни на миг не убедила. И потом, она вдруг стала одеваться не в чёрные хламиды, а в свои симпатичные брючки, платьица. Даже пошла в парикмахерскую и закрасила всё то седое безобразие, что было у неё на голове. Эти перемены сильно меня порадовали, и я решила не сопротивляться и посмотреть, что из всего этого выйдет. В любом случае пока её в крайности не забросило, дача – это вполне приемлемый вариант. Потому я здесь, в домике, на краю едва живой (всего в трёх домах кто-то обитал) деревушки.

Ещё раз громыхнуло, и я вдруг вспомнила сказки, которые мне рассказывал дед. Как раз под атмосферу сегодняшнего дня. Когда-то я заслушивалась его байками, широко распахнув глаза. Верила и в благородных принцев, и в красивых, чуточку капризных принцесс.

Но то время давно прошло, теперь я взрослая тридцатилетняя женщина, переводчик в крупной иностранной компании. И также давно я перестала верить в сказки.

Баб-бах! Бух! Пух! – бесновалась непогода.

– Сегодня придётся отложить поход в огород, – покачала головой мама, – рассаду помидор и огурцов, коли распогодится, завтра пересадим на грядки.

Небо прочертила ослепительная молния, затем ещё одна, всё это сопровождалось грохотом, как будто разъярённый ямщик стегал непокорную тройку вороных коней.

– Пойдём, поспишь немного? Всего пять вечера, подремлешь, – предложила я, матушка кивнула, и я подошла к ней, чтобы помочь встать из старенького глубокого кресла.

Дедушкино кресло. Мама так и не решилась его выбросить.

Мы пересекли маленькую гостиную и вошли в комнатку.

– Лиза, найди-ка сорочку, где-то в чемодане была, я её ещё не вынимала, – попросила она, сама же зарылась в свою сумку в поисках чего-то.

Я порылась в вещах, которые мы толком не успели распаковать, отыскала хлопчатобумажную ночнушку в мелкий голубой цветочек с несуразным кружевом по вороту и протянула родительнице со словами:

– Надо бы тебе и нижнее бельё обновить, а то это ужас какой-то!

– Аха, потом.

Но не успела мама лечь в кровать, как свет судорожно замигал.

– Ох, батюшки! Что это? – встревоженно спросила она, светло-зелёные, с коричневыми крапинками глаза, и без того полные тревоги, округлились в ужасе. – Может, не стоило гадать на таро? – вдруг выдала она версию, – говорят же, сильные это карты.