Я вижу солнце

Нодар Владимирович Думбадзе

Я ВИЖУ СОЛНЦЕ

Повесть

Имя талантливого грузинского прозаика Нодара Думбадзе, лауреата премии Ленинского комсомола, широко известно в республике и за ее пределами.

В романе "Не бойся, мама!" писатель рассказывает о военной службе мужественных советских пограничников, об их духовном мире и быте, о судьбах молодых людей, вступающих в самостоятельную жизнь.

Романтическая повесть "Я вижу солнце" посвящена грузинской деревне в годы Великой Отечественной войны, людям смелым и сильным, деревенским подросткам, поэзии первой любви.

ТЕТЯ

Кедровка на сухой ветке шпанской вишни пела так самозабвенно, с таким упоением, что тетя прервала работу, вынесла во двор треногий стульчик, уселась под деревом и обратилась в слух. Я прилег тут же на траве и закрыл глаза. Кедровка пела не переводя дыхания. Я стал было молча, про себя повторять нехитрый мотив птичьего напева, но мне не хватило воздуха. А кедровка продолжала свистеть, временами поглядывая искоса на катившееся к закату солнце. Огромное, красное, похожее на медное блюдо, светило медленно опускалось к горизонту, и разбросанные в долине Супсы [Супса название реки. (Здесь и дальше - примечания переводчика.)] деревни под его лучами алели, словно охваченные пламенем.

- Кето! - раздался крик у ворот.

Кедровка умолкла.

- Coco!.. Сосойя! - повторил тот же голос.

- Кто там? Входите! - ответил я недовольно и встал.

Во двор вошел бригадир нашего колхоза Датико.

- Здравствуйте! - приветствовал он нас.

- Здравствуй! - ответила тетя. - Заходи!

Тетя направилась к кухне [Характерный для Западной Грузии жилой дом ода - обычно строится двухэтажным. В нижнем этаже расположена кухня, в верхнем - жилые комнаты], Датико последовал за ней, а я снова прилег и взглянул на дерево, где только что сидела кедровка. Но ее и след простыл.

Я встал и пошел на кухню. Бригадир, горяяо о чем-то толковавший с тетей, при моем появлении умолк. А тетя так и осталась сидеть - обхватив руками колени и уставившись в затухающий в камине огонь.

Бригадир достал из кармана кисет, свернул цигарку, прикурил от тлеющей головешки. В кухне запахло горьким, вонючим табаком.

- Сосойя, будь другом, дай напиться! - попросил меня бригадир.

Я взял кувшинчик с водой.

- Да нет, принеси-ка свеженькой!

Я вышел во двор.

Когда я вернулся, Датико опять о чем-то говорил тете и опять вдруг замолчал.

Я налил воду в стакан, подал бригадиру.

Он нехотя выпил.

- Налить еще?

- Нет, спасибо.

- Чего там! Налью еще...

Тетя улыбнулась.

- Нет, нет, достаточно! - Датико помолчал, потом вдруг обратился ко мне: - Сосойя, посмотри, на кого это там собака лает?

- А пусть себе лает... Если гость, позовет.

Датико помялся. Потом решился:

- Слушай, Сосойя, будь человеком, выйди на минутку, дай поговорить с Кето!

- А я мешаю? Говори при мне! - ответил я и уселся так прочно, что сдвинуть меня с места смогли бы разве только вместе со стулом.

- И это ты называешь уважением младшего к старшему, хозяина - к гостю?! - Бригадир взглянул на меня так, что я понял: не будь здесь тети, он с удовольствием оборвал бы мне уши.

- Какой ты гость? Торчишь здесь каждый божий день!

- Замолчи, Сосойя! - прикрикнула на меня тетя.

- На то я и бригадир, чтобы навещать всех членов своей бригады, объяснил Датико.

- Вот и прекрасно! Навестил нас, теперь ступай к другим!

- Чего это он грызет меня, Кето? - обратился Датико к тете.

- Говори, Датико, что у тебя за дело?

- А вот что: завтра после полудня наша бригада едет в Мерил... Будем кукурузу мотыжить... Может, отпустишь парня? Как-никак помощник... Понял теперь, почему я пришел? - обернулся бригадир ко мне.

- Понял! - огрызнулся я.

Тетя опять улыбнулась. Потом она встала, подошла к камину, сбросила с кеци [Кеци - круглая глиняная сковородка для выпечки мчади - кукурузной ледешки] жестяной лист, покрытый слоем горячих углей, проверила, испеклось ли мчади, завернула его в полотенце и положила на стол. Затем достала из бочонка головку сыра покрупнее, отжала ее и положила на мчади.

Поняв, что тетя готовит мне завтрак в дорогу, Датико улыбнулся.

- Договорились, значит?

- Договорились, - ответила тетя, - а теперь... извини, Датико, дела у меня...

Датико направился к двери. Переступив порог, он Обернулся и сказал:

- В полдень соберемся у почты. Придешь туда, Сосойя, ладно? И перестань, ради бога, дуться на меня! Что нам с тобой делить, а? Ну как, помирились?

Я кивнул.

- А трудодень ему я выпишу полный, как всем, - сказал Датико тете.

- Как знаешь.

Бригадир ушел.

Я вышел на двор, взял прислоненную к мушмуле мотыгу, отнес ее к ручейку и опустил обухом в воду. Тетя вынесла из кухни лампу, прикрыла дверь, продела в петлю запора палочку, и мы поднялись ночевать в оду.

* * *

Моя тетя - преподавательница грузинского языка.