"Я у себя одна", или Веретено Василисы

—   Всем участницам женских групп разных лет и мест — за честь и удо­вольствие совместной работы. Имена и узнаваемые детали ваших исто­рий в этой книге изменены, потому что мы так договаривались. Иногда мне было очень жаль это делать: подробности бесценны. Но уговор до­роже.

—   Психодраматистам — учителям и коллегам — за науку, за особый цехо­вой кураж и знание тайных троп в ад и обратно.

—   Всем бывшим и нынешним сотрудникам Института групповой и семей­ной психотерапии, без которых не было бы женских групп, следова­тельно, и этой книги: Елене Виль-Вильямс, Ирине Дмитриевой, Евгении Левиной, Александру Масаеву, Галине Поддо, Наталье Дацкевич, Наталье Ефанкиной, Алене Науменко, Ольге Гавриловой, Елене Пикуновой.

—   Директору Института и моему мужу Леониду Кролю, поддержавшему в свое время проект, в успех которого не очень-то и верил.

—   Ольге Петровской и Александре Сучковой, ведущим в женском проекте Института тренинги "Зеркало для Венеры", "Жила-была девочка..." и еженедельные женские группы.

—   Заре Мигранян и Татьяне Рощиной, познакомившим меня с журнальным "закулисьем".

—   Ирине Тепикиной, редактору и повитухе этой книги, стимулировавшей полагающиеся муки. У авторов нынче модно редактировать себя са­мим — видимо, они не знают, какого удовольствия лишаются.

Что касается этой книги... Сам предмет ее ни на секунду не позволяет за­быть, что мы ведем свой разговор в пространстве, насыщенном парами раз­нообразной гендерной, — то бишь связанной с "социальным", а не биоло­гическим полом, — мифологии. Не только что насыщенном, а с превыше­нием "предела допустимой концентрации". Нравится нам это или нет, но надышались по самое некуда. Попробуйте-ка сказать о "женщинах вообще" хоть что-нибудь неизбитое — все равно получится банальность, глупень­кая младшая сестренка мифа. Бородатая патриархальная мифология пере­путалась в наших бедных головах с новейшей феминистской, которая, на мой взгляд, обладает всеми чертами бунтующей дочери властного отца: в яростной борьбе до поры до времени трудно разглядеть семейное сход­ство; в жизни примирение иногда наступает, когда папа делается слаб и немощен, а дочка становится мудрей, но то в жизни... Пока они воюют, нам-то с вами жить, вот в чем проблема. И как во всякой "семейной скло­ке", занимать одну сторону явно недальновидно — решение простое, но убогое. А поскольку "поле битвы" — мы сами, тем более не стоит.

Ни одно суждение, ни одна оценка в такой ситуации не могут быть непред­взятыми, и в этом смысле положиться мне решительно не на что. Разве что — с полным пониманием уязвимости такой опоры — на собственный человеческий и профессиональный опыт, на совершенно субъективное и ненадежное ощущение того, где живое и разное, а где "фанера", дутый па­фос простых решений. Разве что на любимых авторов — очень мне хоте­лось привести их в эту книжку, чтобы другие тоже могли кого вспомнить, а кого узнать. И, возможно, полюбить. Или нет, уж в этом-то мы относитель­но свободны. Разумеется, авторами я считаю не только поэтов и ученых, но и тех, с кем вместе все эти годы мы пряли свою пряжу и ткали полотно общего разговора о женской жизни.

Кстати, о свободе. Я позволю себе время от времени впадать в академиче­скую стилистику — просто потому, что это часть моего опыта. Но верна ей не останусь: собираюсь быть легкомысленной, непоследовательной и кап­ризной — насколько получится. Добрая половина цитат извлечена из па­мяти, в чем честно признаюсь. Компания авторов собиралась по един­ственному признаку моей любви и восхищения, иногда многолетних и по­чтительных, а иногда совсем недавних. Известность, рейтинги и близость к вершинам научного или литературного олимпов роли не играли. У нас на женских группах без чинов, знаете ли. Почему-то рука не поднималась беспокоить тени великих поэтесс: они и так всегда с нами — "и над безд­ною родимой уж незнамо как летаем — между Анной и Мариной, между Польшей и Китаем". На источники ссылаться собираюсь как и когда будет удобно, а временами — не ссылаться вообще. Вот только что не сослалась, и ничего. Хотя и знаю, что это строчка великолепной Юнны Мориц. С удо­вольствием избавлю моего редактора от поиска страниц, изданий и прочей фигни, которой мы обе отдали дань в других наших совместных авантю­рах. Из больших цитат беру только то, что мне подходит (в общем-то все так делают, но не признаются). Тенденциозный пересказ без ссылки на ис­точник — это чистой воды сплетня, вот этим и займусь. С большим, надо заметить, удовольствием.