Я тебя заберу

Настоящее время

Музыка гремит так громко, словно какому-то центру отоларингологии срочно требуются пациенты. Стробоскопы не отстают. Я провела в ресторане всего час, а уже чувствую себя сварщиком после двух смен.

— Выглядишь потрясающе.

Непросто услышать в таком дурдоме чей-то голос. Но владелец центра репродуктивной медицины и мой непосредственный начальник умеет говорить так, чтобы его слышали.

Я разворачиваюсь на сто восемьдесят и буквально утыкаюсь лицом в рубашку босса.

— Спасибо.

О том, что такое личная дистанция, Николай Кравцов, конечно же, не слышал. Впрочем, как и о том, что такое деловая субординация.

— Уже подумываю сменить в клинике дресс-код, чтобы каждый день любоваться тобой в вечернем платье.

Нахальные руки приземляются на мою талию, и пальцы начинают поглаживать кожу сквозь ткань. Вполне профессионально. С правильным нажимом. Не быстро и не медленно.

Когда-то, в другой жизни, мне бы, возможно, понравилось. Та девочка вспыхивала как спичка. Но сейчас — нет! Не то место. Не те пальцы. И я сама совсем другая.

— Помнится, ты всегда был поклонником белых халатов. Коротких. На голое тело.

Чтобы не привлекать лишнее внимание, осторожно снимаю с себя горячие ладони и увеличиваю дистанцию между мной и Кравцовым.

— Ради тебя я готов меняться. — На губах Коли расцветает плотоядная ухмылка, его кадык красноречиво дергается.

Вокруг нас толпа народа, коллеги, партнеры, некоторые бывшие пациенты, а организатор банкета вместо важных речей, как всегда, думает лишь о том, что находится у меня под платьем.

— Ради меня можно сделать кое-что другое.

К Кравцову даже прикасаться не хочется. Но через не могу поднимаю руки и поправляю модный галстук. Улыбаясь, затягиваю. Медленно. До легкой асфиксии.

— Лиз... — Лицо Коли становится серьезным. Больше никаких ухмылок и похоти в голубых глазах.

— Отпусти домой, — быстро произношу я. — Нечего мне здесь делать. А там сын. К нему хочу.

— Черт, Градская... — Босс резко дергает шеей, спасаясь от удушья, и перехватывает у пробегающего мимо официанта сразу два бокала.

— Коль, если без шуток, Глеба с соседкой пришлось оставить. Ей завтра на учебу, некогда присматривать. Да и сын без меня не уснет. Будет ждать, во сколько бы ни пришла.

— Твоему пацану уже восемь!

Словно сам не верит, что у его бывшей любовницы в двадцать восемь лет такой взрослый сын, Кравцов окидывает меня удивленным взглядом. С черного каре до туфель. И упрямо заставляет взять бокал.

— Из-за того, что я уеду, здесь ничего не изменится. Произнесешь речь. Тебе похлопают. — Пожимаю плечами. — Завтра мне все равно перескажут суть, а заодно доложат, кого ты на этот раз трахнул в туалете. Будто это имеет какое-то значение.

— Градская, ты можешь хоть раз не бежать, когда я об этом прошу? — залпом осушив свой бокал, хмыкает Коля.

— Я не бегала... Трижды. — Еле сдерживаюсь, чтобы не поморщиться.

В «техническом» плане к Кравцову нет ни единого упрека. Статус главного жеребца всего медцентра — его по праву. Но горький осадок в виде жены, о которой я узнала лишь после третьей близости, существенно портит картину.

— Вот видишь! Не страшно!

— И ничего выдающегося, — осаживаю Кравцова, пока он не распушил хвост.

— Стерва, — цокает Коля, не скрывая восторга. — Охрененная стерва.

— Спасибо за комплимент. Так я могу идти? — Вздыхаю. — Вначале отпуска лишил ради своего особого клиента. Теперь это... Устала.

— Я бы тебя... с удовольствием... — отвечает Кравцов многозначительно. И в конце все же добавляет: — Только нельзя. Это не совсем моя презентация. Да и банкет оплачивает совсем другой человек.

— Кто? — Не понимаю почему, однако становится не по себе.

— Специально для тебя, так и быть, раскрою тайну. Нас ждет глобальное расширение. Еще один филиал. А если справимся, то в конце года и второй. В Москве!

— Таких лотерей не бывает!

Уж я-то в курсе финансового состояния клиники. После того как Кравцов выкупил ее у прежнего владельца, в центр не было вложено ни единой копейки. Вся прибыль уходит в один бездонный карман. И, судя по количеству новых машин и гарему любовниц, деньги в этом кармане не задерживаются от слова «совсем».

— Зато бывают инвесторы. — Будто ждет кого-то, Коля поглядывает на свои часы.

— Ты продал клинику?

— Тепло, — одобрительно кивает Кравцов. — Половину акций. Теперь у центра два владельца. Я и наш мистер Рокфеллер.

— Так это все ради него? — Я обвожу взглядом зал и с трудом сдерживаю зевоту.

— Считаешь, такого повода недостаточно?