Я тебя люблю... (СИ)

.

Алекс, молча, смотрел на прекрасную мраморную статую, украшающую надгробие.

Странно, но сейчас он думал не о том, что уже год, как любимой не стало. Молодой человек ничего не чувствовал после её смерти. Словно она ушла, и жизнь замерла. Это только в фильмах так - человек умер и все в безудержном горе рыдают, рвут на себе волосы, бьются в истерике. А в жизни - сначала ты просто не осознаешь того, что случилось. Поглядываешь на дверь, ждешь, когда она откроется и войдет покойный, скажет, что это была такая злая шутка, черный юмор, розыгрыш или что-то в этом роде.

Его дверь так и не открылась... Жестоко...

А он все отказывался признаваться себе, что это конец и Дани уже нет.

Алекс по инерции ходил на работу, что-то делал, улыбался кому-то... Но чувство нереальности происходящего не покидало. Как будто это сон, а ему никак не удается проснуться. Театр, в котором у каждого свои реплики, а ему досталась роль стороннего наблюдателя...

Алекс вряд ли смог бы рассказать, чем занимался весь день, пока ноги не принесли его к фамильному склепу семьи Даниэллы. Он без труда нашел место, где обрела последний приют его единственная любовь. Все могильные плиты без прикрас, а у неё мраморная девушка на надгробии. Это идея матери, она хотела сделать Дани подарок на годовщину смерти.

Прошел год... А ему словно только вчера сказали, что её нет. Алекс снова посмотрел на надгробие. Нет, под этим холодным куском мрамора покоится не только Дани. Там похоронена и его надежда...

Он, стоя рядом с холодным мрамором плиты и рассматривая невидящим взглядом такую же холодную девушку, только сейчас полностью осознал, что ЕЁ нет. Боль никогда не была настолько сильной и яркой! Словно его разрывали изнутри, раскаленными ножами вырезая душу. Нет, плакать не хотелось... Он желал уничтожить все вокруг! Наказать этот мир за то, что земля не остановилась в тот момент, когда умерла Дани, за то, что свет не погас, а вселенная не рухнула в пропасть...

Больно, как же ему было больно.... А люди вокруг жили, улыбались, совершенно не обращая внимание, на его боль.

- Я люблю тебя... - прошептал он надгробию и ушел.

В этот вечер он впервые напился до полумертвого состояния. Что угодно, лишь бы не знать... не помнить...

. . . . .

Все изменилось когда он понял, что сошел с ума. Не сразу, нет! Это только в фильмах и книжках от пережитого герои могут тронуться умом. А в жизни все иначе.

Алекс начал замечать первые звоночки. Однажды удивленно обнаружил, что разговаривает с надгробием. То есть, он и раньше с ним разговаривал, но только пьяный. А теперь начал приходить в склеп все чаще трезвый и рассказывать мраморному ангелу на надгробии, что твориться вокруг. Сначала тихо. И даже сам испугался. Затем громче. Очень быстро это вошло в привычку.

В другой день, общаясь с коллегой, поймал себя на том, что потерял нить разговора. Автоматически продолжая кивать и хмурить брови, Алекс думал только об одном - как бы вот взять и затолкать все её слова ей же в глотку, чтобы она прекратила нести эту тупую, бессмысленную чушь. Схватить за волосы и треснуть головой об угол стола, чтобы она раскололась как переспелый арбуз! За одним проверить, есть ли у неё мозги вообще!

Дани то же была блондинкой, но умной и талантливой.... Эта крашенная бестолочь должна была погибнуть, а не его невеста!!!

Поворотным моментом, когда он понял что все, теперь точно, окончательно и бесповоротно рехнулся, стал момент, когда надгробие ему ответило.

Когда это произошло впервые, Алекс испугался. Настолько сильно, что бросился прочь с кладбища сломя голову....

В тот поздний вечер, он засиделся, выпивая и рассказывая мраморной девушке, как ему трудно:

- Знаешь, Дани, - для него было естественным не делать между ними различия, хоть девушки и не похожи, - я чувствую, будто внутри меня туго, до последнего предела, сжатая пружина безумия. Приходиться стискивать зубы и, терпеть, потому, что если мне, хоть чуточку ослабить оборону здравого смысла - вырвется последний, хоть как-то прикрученный винтик, и тогда смерть всему живому на моем пути! Жестокая, болезненная... Может так моя хоть немного утихнет...

Немного помолчав будто решая, стоит ли рассказывать, Алекс с легкой садистской улыбкой, продолжил:

- Вчера я избил прохожего парня... жестоко, меня едва оттащили.... Бедолага имел неосторожность попросить у меня сигарету, - мужчина ненадолго умолк, вспоминая вчерашние события, и его улыбка стала более отчетливой, сытой, как у кота. - Не могу не отдать ему должное - он все же попытался разрулить дело миром. Но мне было все равно. Я сорвался и сам спровоцировал его на первый удар, что бы появился повод хорошенько ему врезать. А дальше дело техники, которую я годами отрабатывал в зале с тренером. Пара хороших ударов, и он упал мне под ноги, будто мешок с картошкой. Я с наслаждением бил ногами безвольно лежащее на, мокром после дождя, асфальте тело. Сначала по спине, затем по голове... Знаешь, что было самым интересным? Оказалось, по голове бить и самому больно, даже через толстый ботинок отдает в пальцы.