Я стираю свою тень - 2

Два дня я пребывал в каком-то коматозном состоянии. Полная отрешенность от реальности, напоминающая первые дни после того, как очнулся в больнице. Обстановка тоже здорово напоминала казенную, хотя и очень экзотическую. Меня навещали какие-то люди, явно неземного происхождения. Я так решил не только из-за их непонятного языка, но и безукоризненной внешности, словно все они прошли искусственную трансформацию тела. Из-за этого все они казались мне на одно лицо, кроме Айрис. К слову, она не баловала меня своим вниманием, будто испытывала какую-то неловкость. Я решил, что она испытывает угрызения совести, бросив меня умирать, и никак не решится на серьезный разговор.

А я не держал на нее зла. Во-первых, я был уверен, что ее вины в этом нет. Не мог я представить себе, что она смогла бы хладнокровно бросить меня или же наоборот, испугаться до такой степени, чтобы сбежать, не справившись со своими эмоциями. Нервы у Айрис, как я успел неоднократно убедиться, были крепче каната. В первый день она принесла мне какую-то коробочку, поставила передо мной и кивнула в ее сторону с хитрой улыбкой.

— Это то, о чем я тебе рассказывала много раз.

— Рука того парня, — припомнил я ей каннибальский опыт.

— Если бы, — она громко сглотнула слюну и рассмеялась.

Я открыл коробочку и вынул из нее пластиковое блюдо с пятислойным разноцветным желе. Мне оно напомнило сложное праздничное заливное, которое готовила на праздники моя мать. Верхний слой — желе из вишни, средний — белое молочное желе, и нижний желтый слой из апельсинов. Мне нравилось, даже очень. Здесь цветов было больше. Белого не было вообще, вместо него в центре находилась черная прослойка, по виду совсем непищевого цвета. Кроме желтого и красного имелся еще фиолетовый и зеленый цвет.

— Красный — энергия, желтый — витамины стройности, зеленый — здоровье, фиолетовый — для работы мозга, — пояснила мне Айрис, брезгливо сморщив нос.

— А черный? — я заметил, что она пропустила этот цвет.

— А черный для того, чтобы эта гадость не вызывала у тебя запор. Пробуй, — она развернула коробку и показала, как из нее выдавить вилку и нож. — Материал коробки съедобный, но вкус на любителя.

— Спасибо. Я не голоден, но попробую из любопытства.

Прежде чем положить отрезанный кусочек желе в рот, я понюхал его, совсем, как Айрис в первые дни на Земле. Пахло странно, чем-то напоминало комбикорм с витаминами для домашней скотины. Возможно, так оно и было. Я положил вибрирующий кусочек желе в рот и придавил языком к нёбу. Раздавившиеся слои желе оставили на языке вкусовые ощущения. К моему удивлению поносимая Айрис еда оказалась намного вкуснее, чем можно было ожидать.

— Нормуль. Зря ты так о ней отзывалась.

— Ты серьезно? — Айрис передернуло, будто я хорошо отозвался о вкусе экскрементов. — Я знала, что ты извращенец, но не настолько же. Хотя, в первый раз она может быть и ничего, но когда двадцать с лишним лет одно и тоже.

— Согласен. Кстати, а где наша машина?

— Наша машина, — повторила Айрис, закатив глаза от удовольствия. — Как здорово, что ты ее так назвал.

— Что поделать, на пассажирском сиденье до сих пор остались вмятины от твоей попы.

Айрис шмыгнула носом и прикрыла глаза ладонями.

— Даже не обидно, — произнесла она не своим голосом. — А почему спросил?

— В бардачке лежала жвачка и пакет с крекерами. Бросил, чтобы на ходу хрустеть, но они мне быстро надоели.

— Ты серьезно? — глаза Айрис сразу просохли и загорелись знакомым светом, когда ей приходила возбуждающая воображение мысль.

— Просто я думал, что ты сразу все проверишь.

— Какая я тупая стала. Мне срочно надо на Землю, — она поднялась, чтобы уйти.

— Айрис, — я остановил ее. — А мы… между нами еще есть отношения?

— Минус сто баллов за касание и минус пятьсот за половой акт. А у меня осталось всего четыреста семьдесят, — Айрис посмотрела на меня взглядом, в котором хотела увидеть мое понимание.

— А в кредит не дают? А может у меня здесь есть какая-нибудь сумма?

— У тебя пока ничего нет, кроме этой гадости, — Айрис кивнула на желе. — Я скучаю по нам, которые были там. Здесь такого не будет, нам не позволят. Здесь все регламентируется и все на виду. И мы…, а ты сам, что думаешь?

— Что я думаю? У меня в голове такая круговерть, что пока ни одна внятная мысль в ней не появилась. Я подавлен, потерян и до сих пор не уверен, что живой. Я подумал, что ты могла бы стать моим проводником в вашем мире, как я был для тебя в моем. Для начала.

Айрис глубоко вздохнула.

— Тебя сегодня обучат нашему языку, а завтра вмонтируют в тело нейроинтерфейс, чтобы ты смог покинуть эту комнату. Заранее предвкушаю твое удивление. Ладно, пойду заберу твои гостинцы. Минус десять баллов за распространение контрабанды.

— Если бы на три часа раньше забрали меня, еще и пицца осталась бы.

— Раньше было нельзя.

Айрис мысленным приказом открыла дверь и вышла из комнаты. Дверь бесшумно вернулась на место. Её ответ озадачил меня. Она хотела сказать, что моя вероятная смерть стала причиной спасения?