Я - ректор!

Глубокая ночь укрыла своим крылом славный город Арес. Даже в торговом квартале было уже тихо. В домах погашены огни, только уличные факелы подсвечивали центральные улицы, на которых редкого прохожего или экипаж можно было увидеть.

Нерушимые стены магической академии Стихий, расположенной в северной части города, тоже не пропускали наружу ни звука. Всего пару окон светилось, и одно из них почти у самой вершины башни. Если заглянуть в него, то там за частым переплетом, бархатной занавесью прикрытый от нескромных глаз, располагался кабинет.

Множество книг покоилось на полках, закрывающих три стены из четырех под самый потолок. Корешки отсвечивали в свете свечей благородной кожей и золотом букв. На мягком ковре, лежащем на полу перед внушительным столом, заваленном бумагами, стоял человек неприметной внешности и зачитывал с листа негромко. Человек с другой стороны стола, сидя в кресле откинувшись, прикрыв глаза рукой, его внимательно слушал.

Внешностью он обладал прямо противоположной. Совсем не "неприметной", можно сказать. Цвета воронова крыла волосы, собранные в небрежный хвост, немного смуглая кожа, мужественные пропорции подбородка. Хотя человек сидел немного боком, положив свободную руку на подлокотник кресла, хорошо заметно было, что фигура его тоже отличается мужественностью — широкие плечи, тонкая талия, длинные ноги.

Человек перед столом на секунду поднял глаза, проверяя, слушают ли его. По позе и полному отсутствию движения нельзя было точно определить, так ли это. Но словно услышав его мысли, человек, сидящий за столом, тут же произнес глубоким голосом:

— Продолжай.

— Угнан экипаж. Вернули в целости и сохранности. Хозяин не в претензии. В целом особенно глобальных разрушений нет.

Закончив, неприметный опустил свой лист, воззрившись на того, кто его слушал. Коротко вздохнув, человек за столом опустил руку. Лицо, прикрытое до сей поры, предстало во всей красе — широкие брови, гладкий лоб, глаза красивой формы и с ресницами такими длинными, что девушки бы позавидовали. В их густой тени промелькнул металлический блеск серых, как грозовое небо, глаз.

— На сегодня все?

— Да, — кивнул мужчина, и отдал листок в требовательно протянутую руку.

— Хорошо, можешь идти, — мужчина, почти неслышно ступая, покинул кабинет.

Еще раз пробежавшись по бумаге глазами, мужчина поморщился и откинул от себя листок в неряшливую стопку таких же, и раздраженно фыркнул. Тоскливым взглядом пробежавшись глазами по фолиантам на полках, он сжал голову руками.

— Как я задолбался!

За два месяца до этого.

Зима в этом году выдалась на редкость прохладная и дождливая. Третья гроза за неделю, раскалывая время от времени небо синими молниями, поливала холодными струями славный город Арес. Негромкий рокот грома едва слышен был за надежными стенами академии Стихий. А ее ректору было не до неё и вовсе. Устроившись в большом и удобном кресле в углу кабинета, он весь погрузился в чтение, время от времени попивая из кубка слегка дымящуюся жидкость и давая указания самопишущему перу, негромко делая заметки по прочитанному. Покой, тишина и уют царили в кабинете.

И вдруг вся уютная атмосфера разлетелась осколками от громкого стука в дверь. Недоуменно взглянув на часы, ректор слегка пожал плечами и снова опустил глаза на книгу.

Но стук повторился. От этого красиво очерченные широкие брови нахмурились, и двери был подарен несколько возмущенный взгляд. И несмотря на все это — стук раздался в третий раз.

— Входите, — скорее из любопытства, кто это настолько безбашенный и дерзкий рискнул нарушить рабочую обстановку, произнес ректор.

— Простите, арр ректор, — секретарь, кажется, даже зажмурился, когда поклонился.

Выдержав паузу достаточно длинную для того, чтобы плечи секретаря начали подрагивать от напряжения из-за пребывания в неудобной позе, ректор разрешил ему выпрямиться. Не вслух, конечно. Просто отвел взгляд, взял кубок, отпил немного и поставил его на место, снова воззрившись на ссутулившегося мужчину. Тот по звуку, с которым был поставлен кубок, понял, что можно выпрямиться.

— Час ночи, — произнес ректор.

Секретарь слегка побледнел.

Ректор прикрыл на несколько мгновений глаза. Не отрывая локоть от подлокотника, поднял правую руку. Из воздуха в его ладони сформировалась сфера, едва заметная, словно марево в жаркий день. Немного поводя ладонью вокруг шара, ректор развеял её, небрежно встряхнув пальцами, словно воду стряхивая, и снова посмотрел на секретаря:

— Академия цела и не подвергается нападению.

По виску секретаря потекла капля.

— Я. Читал.

Эти последние два слова словно гвозди вбиты были. И всякому стороннему слушателю сразу было бы понятно, что последний пункт и был самым страшным и непростительным в списке прегрешений дерзкого нарушителя спокойствия. Секретарь вжал голову в плечи и выглядел так, словно грохнутся в обморок прямо сейчас, для него было бы большим благом.