Я помню Паллахакси

В тот день, когда мне исполнилось семнадцать, я чуть было не утонул. Ярко сияло солнце, цепочка белых домиков Носса на берегу гляделась широкой улыбкой, гладкие воды эстуария лениво сползали в море. Лёгкий бриз раздувал мой парус, и я весело распевал, направляя скиммер к устью реки. Грум уже начался.

Это совершенно особое время года, когда океанское течение, опоясывающее наш мир, приносит к нам с Великого Мелководья удивительно плотную и тяжёлую воду – грум. Рыбаки меняют килевые суда на плоскодонки, вроде моего скиммера, и навешивают на сети и снасти добавочные грузила. Рыбы в эту пору невпроворот, ведь плотная вода выталкивает наверх придонных морских обитателей.

Чуть позже появляются свирепые наездники грума. Они стремительно несутся по поверхности моря, отталкиваясь мощными ластами, и атакуют всё, что попадается на пути, даже зумов. А уж зум покрупнее груммера раз в двадцать! Что-то в этих хищниках смутно меня беспокоит и даже пугает. Возможно, вспышка памяти одного из предков? Рано или поздно я выясню это, хорошенько покопавшись в воспоминаниях.

– Эй, на скиммере!

Глубоко задумавшись, я пропустил крик мимо ушей.

– Эй! Смотри, куда плывёшь!

Девушка, которая кричала и махала мне рукой, сидела в гребной шлюпке, дрейфующей под обрывистым берегом. Такие лодки с округлым днищем и глубокой осадкой крайне неустойчивы во время грума, но девушка непринуждённо удерживала баланс, и будь я чуток поумнее… Но где там! Эти водяные ящерицы из Носса считают, что море принадлежит только им. Нет уж, буду делать всё, что захочу.

И тут мой скиммер рванул вперёд, как перепуганный локс, хотя ветер совсем не изменился. Вода ужасно брызгалась и плескалась, что было очень странно, ведь грум хлюпает и стекает с бортов тонкими струйками. Я не успел додумать эту мысль: скиммер сбавил ход, да так резко, что меня швырнуло вперёд, потом остановился… и начал погружаться в воду.

В безумной панике я вскочил на ноги, и судёнышко опасно перекосилось. Рухнул парус, опутав голову и руки, вода моментально поднялась до колен. Она была не теплее ледяной руки Ракса, и я испустил отчаянный вопль. Освободиться никак не выходило, а если бы и удалось, плавать я всё равно не умею, как и любой сухопутник.

– Ради Фа! Прекрати скулить и вылезай из-под паруса.

Это был голос ангела, не иначе.

– Не могу, – жалобно прорыдал я, чувствуя себя обречённым. А ведь мне всего лишь семнадцать лет… Какая потеря для мира! Ледяное объятие тесно сдавило грудь, тонущий скиммер выскользнул из-под ног. Что-то двинуло мне под рёбра и потащило в сторону. Чья-то рука сдёрнула парус с лица, и я увидел пару внимательных глаз.

– Хватит! Увидят люди – смеху не оберёшься. Считай, что я тебя спасла. Можешь промямлить слова благодарности, если возникнет желание, а пока заткнись.

Верхняя моя половина оказалась в шлюпке, остальное болталось за бортом. Парус по-прежнему обвивал тело, а на рёбрах возлежала мачта скиммера. Золотое солнышко Фа светило прямо в лицо, и всё вокруг было необычайно ярким и тёплым, включая великолепные карие очи моей спасительницы.

Это очень редкий у стилков цвет глаз, и наша культура придаёт ему особое значение. Благословенный дар, напоминающий о легендарной Кареглазке! Вместе со своим возлюбленным Дроувом сия мифическая личность неким непостижимым образом, избавила нас от зла… Так или иначе, но всхлипывать я перестал и невнятно пробормотал «спасибо».

– На здоровье. Послушай, если ты подтянешься на руках, то вылезешь из этого кокона. Я придержу мачту, чтобы скиммер не ушёл на дно.

Потом мы сушились на россыпи каменных обломков. Скиммер вытащили на песчаный пляж, и он смиренно лежал бок о бок со шлюпкой.

– Ты наверняка сухопутник, – сказала девушка. – Земляной червяк. И всё-таки мог бы сообразить, что на скиммере не ходят вверх по течению. Там же пресная вода, понятно? Только что всё было в порядке, и вдруг… Бултых! – Она сделала выразительный жест маленькой пухлой ручкой. – Скиммер рассчитан только на грум, для обычной воды у него слишком мала площадь.

– Угу, – пробурчал я, погибая от стыда. Девушка внезапно хихикнула.

– Знаешь, – сказала она мягко, – в жизни своей не видела человека, который тонул бы так быстро. У тебя на самом деле почти не было шансов.

– Угу, – промычал я, глядя на эстуарий, бледно-голубое небо и куда угодно, только не на неё.

– Как тебя зовут?

– Э-э… Харди. Иам-Харди.

– Так ты из Иама? – удивилась она. От Носса до моей родной деревни полдня езды на мотокаре. – Должно быть, ты важная персона? Неуж-то я облагодетельствовала цивилизацию, – она усмехнулась, – когда спасла тебя из водяной могилы?

– Мой отец – Иам-Бруно, – объяснил я, стараясь не сиять, как медный пятак.

– Бруно? Брат вашего предводителя? – Казалось, это произвело на неё впечатление. – Ведь он сейчас в Носсе, не так ли? Я видела его мотокар.

– Отец приехал на переговоры с вашими предводителями.

– Переговоры? О чём?

– Ну, товары, торговля и всё такое. Планирование. Словом, высшие материи. Тебе будет неинтересно.