Я начинаю путь...

— Мисс Майрон, лично мне не хотелось бы этого делать, но долг службы Ее Величеству меня к этому обязывает, — произнеся эти слова, сэр Джон Лексингтон вышел из-за стола и подойдя к Марии, протянул ей лист бумаги, — ознакомьтесь пожалуйста с ее содержанием.

Внимательно прочтя текст поданного ей документа, Мария узнала, что Контрольная Комиссия Священного Союза Монархов по Северо-Американским Территориям, сочла дальнейшее пребывание поданной Российской Империи Марии Мироновой на подведомственной ей территории неуместным. А посему ей предлагалось в течении двадцати четырех часов с момента ознакомления с решением этой комиссии, покинуть Северо-Американские Территории.

— Сэр! Я ознакомилась с содержанием документа. Пожалуй, вы правы: мне у вас больше делать нечего. За сим, позвольте мне с вами распрощаться.

— Погодите. Это не все. Мне нужна ваша подпись о том, что вы ознакомлены с документом.

— Чудесно! Где расписаться? — достав из сумочки «паркер», Маша оставила подпись в указанном месте, — я могу быть свободной?

— Минуточку мисс Майрон! Мне право неудобно об этом вас просить… Вы не будете столь любезны, чтобы оставить мне на память свой автограф? — с этими словами он протянул ей пахнущий свежей типографской краской сборник стихов Джона Киплинга.

Озорная мысль, пришедшая ей в голову, при виде суконного выражения морды лица британского комиссара, была немедленно реализована при помощи все того же «паркера». Ровным каллиграфическим почерком, она написала на форзаце:

А потом кириллицей и на русском:

«На долгую память от Марии Мироновой».

Потом дата и известная уже на всех континентах подпись.

Как выяснилось, господин комиссар не зря протирал задницу на службе Ее Величеству. Что это за стих, он понял прекрасно. Поэтому вместо возмущения, промелькнуло понимание:

— Меня устраивает содержание данного вами автографа. Трудно было ожидать от вас чего то иного. Чтобы вы не тратили зря времени на сборы, я предоставлю вам свой автомобиль и охрану. Секретарь уже заказал вам билет на самолет.

А затем он лично проводил ее к вызванному служебному автомобилю и вежливо распрощался. Стоило отъехать от резиденции британского комиссара, как охрана и водитель тоже попросили ее оставить им свой автограф. И конечно на сборнике стихов Джона Киплинга. Раздавать автографы налево и направо, стало давно уже привычным делом. Правда, писать куплет крамольной, забытой самими американцами песни она не стала. То, что для чиновника высокого ранга сочтут допустимой правилами приличия экстравагантностью, рядовым служакам вменят в вину. Это ей в свое время объяснила Ирина Павловна. Поэтому, просто дата, подпись и расшифровка подписи.

Доехав до отеля, она поднялась в свой номер и быстро собралась. Ну как быстро? Собрать вещи и одеться, она смогла быстро, а вот пристроить как следует парик на голове и наложить на лицо косметику — это заняло достаточно много времени. Но справилась и с этим. А дальше, рассчитаться и снова в машину. Ни водитель, ни охране не выразили никакого недоумения по поводу того, что вместо голубоглазой светлорусой девушки, к машине подошла жгучая брюнетка в солнцезащитных очках. Их столь примитивным способом с толку было не сбить. Профессионалы! Да и понимали они, что Марии просто хочется избежать навязчивого внимания со стороны окружающих. Что поделать? Неизбежная плата за славу и популярность.

Всю дорогу она молчала. Молчали и сопровождающие. И лишь в международном терминале аэропорта Сан-Франциско, помогавший ей сдавать вещи в багаж водитель, тихо сказал перед тем как попрощаться: