Я меня накажу

Жарко. Балконная дверь открыта. Снизу до четвёртого этажа доносятся сварливые автомобильные гудки и возгласы пьяниц у соседнего подъезда.

Лея Беликова сидит на кровати по-турецки. Это крепкая пышная женщина с каштановыми волосами. Самоварные икры и бёдра до треска обтянуты чёрными колготками, под пухлой складкой живота между ног упругим ломтиком выступают чёрные трусики. На Лее шёлковый бюстгальтер и полупрозрачная тюлевая блузка.

Подогнув под себя жирные блестящие ноги, Лея Радимовна разбирает картонный посылочный ящик, как ребёнок – долгожданный новогодний подарок. Ветер, сквозящий в балконную дверь, колышет занавески и обдувает её раскрасневшееся лицо.

– Посмотрим, что у нас тут?

Из коробки на постель выкладываются два мотка верёвки, четыре кожаных манжеты, шарик-кляп со специальной лицевой уздечкой. В сочленения ремней уздечки вшиты подвижные стальные скрепки. Они помогают точнее подогнать кляп под форму лица пленника.

Обозрев своё богатство, Лея Радимовна двумя пальчиками вынимает последнюю вещь: воронёные наручники. Сдвоенные браслеты похожи на металлическую бабочку, выглядят страшновато, но ненастоящие. Внутри у них нет секретного замка, защёлка браслетов расстёгивается одним нажатием пальца. Бутафория. Детская игрушка.

Убрав коробку, Лея спускает ножки с кровати, тугие колготки стрекочут на ляжках, словно очередь из «Узи». Присев к компьютеру, женщина выбирает из коллекции ролик под настроение.

Что запустить? «Привязчивую девушку» или «Одна рабыня на троих»? В обоих фильмах есть сладкие эпизоды с участием одинокой женщины.

В «Привязчивой девушке» героиня сладострастно порет себя плёткой, из одежды на ней лишь цепи, эсэсовская пилотка и сапоги с квадратными носами. В «Рабыне» женщина тайком подсматривает за мастурбирующим парнем. Лею такое подглядывание тоже заводит – она сразу ярко представляет себя мужским кулаком, обхватившим…

Нет, оставим эту фантазию на другой раз. Поколебавшись, Лея останавливает выбор на «I will punish myself». Переводится примерно как «Я накажу сама себя», но ей больше нравится исковерканное – «Я меня накажу». Порнозвезда Глория Имбер здесь показывает сеанс соло-бондажа.

– Я меня накажу, – повторяет Лея Беликова, пробуя эту фразу на вкус. – Готовься, дрянная гадкая девчонка.

Отрегулировав звук, Лея Радимовна расправляет скользкие петли верёвок, проверяет, достаточно ли туго сидят манжеты на лодыжках и бёдрах. Она готова смотреть и повторять. Матрас проседает под упитанными ляжками. Трусики впиваются в низ её живота – крошечный элемент мозаики среди облитых капроном валунов.

Короткая музыкальная увертюра, мелькающие титры. На экране появляются комната и безбрежная кровать. На кровати сидит красивая женщина, одетая точь-в-точь как Лея: чёрное бельё, чёрные колготки, ярко накрашенный рот. Это единственное действующее лицо картины – Глория Имбер.

Они с Беликовой похожи как две близняшки. На постели у Глории тоже разложены кляп, цепи и наручники. У неё такие же блескучие капроновые колготки, стринги-ниточка. Крохотный лифчик сдавливает её сиськи, словно пузатые молочные бидоны.

– Мне скучно и я немножко поиграю, – говорит по-английски Глория. Её голос льётся из динамиков как растопленное масло. – Сейчас я свяжу себе ноги.

Актриса раздвигает ноги и приковывает их цепями к спинке кровати. Лея полностью копирует её движения. Продевает верёвки в кольца на манжетах и привязывает свои капроновые ноги широко разведёнными. Дёргает толстыми коленями, чтобы проверить, достаточно ли крепко?

– Теперь я заткну себе рот и свяжу руки, – хрипло говорит англоязычная Глория. – После этого я не смогу дотронуться до себя даже пальцем. Это будет невероятное ощущение плена.

Откинув волосы, актриса засовывает себе в рот жёсткий пластиковый кляп на ременном ободке. Лея Радимовна поступает так же: запихивает в зубы кляп, защёлкивает ремни на затылке. Они с неизвестной актрисой будто улыбаются друг другу.

Некоторое время Глория по ту сторону экрана похотливо гладит себя по бёдрам, по груди, задирает рубашку, пощипывает соски. Её двойняшка Лея Беликова делает то же самое. Вскоре обе самки шумно дышат от возбуждения.

Наконец Глория подмигивает и берёт с постели розовые наручники. Падает на спину, извиваясь, приковывает себя к спинке за обе руки. Лея Радимовна синхронно следует её примеру: ложится на спину, просовывает руки между прутьев кровати и запирает запястья в воронёные браслеты.

Спустя минуту две растянутых женщины с кляпами – одна на экране, другая живая – ворочаются и мычат, наслаждаясь облегающей одеждой, самоистязанием и беспомощностью. Запах из компьютера не слышен, зато от Леи Беликовой отчётливо пахнет десятками оттенков: сырым нейлоном, цветущим миндалём, мокрым пластиковым кляпом и тесными трусиками.

В углу компьютерного монитора тикает хронометраж селфи-бондажного ролика. Глории предстоит пыхтеть распятой на постели одиннадцать минут. Лея Беликова готова выдержать арест вместе с ней. Её грудь, ляжки, живот грузно колышутся над кроватью.