Уик-энд с мистером Дарси

Доктор Кэтрин Робертс вдруг подумала, что университетский преподаватель, располагающий кучей бумажной работы, должен подыскивать себе время для отпуска [1] .

Откинувшись на спинку кресла, она оглядела свой письменный стол. Вид открывался довольно унылый. Октябрь, золотая осень в разгаре, в окно льются яркие лучи солнца, а она, как в могиле, погребена в своем кабинете, заставленном книжными стеллажами.

Кэтрин сняла очки, потерла переносицу, посмотрела на буклет, лежавший рядом с недоеденным сэндвичем, с которого свисали увядшие листья салата. Заголовок был напечатан изящным жирным шрифтом, напоминавшим старинные рукописные буквы. Текст гласил:

Кэтрин посмотрела на фотографию. Симпатичный георгианский особняк из красного кирпича с подъемными окнами. Перед домом зеленая лужайка, окруженная цветущими клумбами. Типичный английский загородный особняк; легко представить себе героев Джейн Остин, гуляющих по саду, беседующих в комнатах.

«И я тоже буду там гулять», – мысленно произнесла Кэтрин.

Ее уже в третий раз приглашали выступать на «уик-энде Джейн Остин»; ходили слухи, что Лорна Уорвик тоже приедет. Кэтрин задумчиво покусывала губу. Лорна Уорвик была ее любимой писательницей – после Джейн Остин, разумеется. Она прославилась любовными, можно даже сказать, эротическими романами, действие которых происходило в эпоху Регентства; в год она выпускала по книге, и каждая мгновенно становилась бестселлером. Кэтрин прочла все – от первой, которая называлась «Свадьба и магия», до последней – «Невеста для лорда Берфорда». «Невеста» появилась в продаже всего месяц назад, и Кэтрин проглотила ее за один вечер вместо того, чтобы проверять студенческие работы.

Она с удовлетворением подумала о потаенной полке в кабинете у нее дома, которая прогибалась под тяжестью сочинений мисс Уорвик. Коллеги Кэтрин терпеть не могли подобную макулатуру: любовные романы, какой ужас! Она представила, как бы они стали коситься на нее, узнай о существовании этой полки и низменной страсти Кэтрин, как быстро ее выпроводили бы из кабинета в колледже Святой Бригитты, да и вообще из Оксфорда!

«Доктор Робертс, – сказал бы профессор Комптон, хмуря лохматые брови и сверкая глазками-бусинками, – вы меня действительно поражаете».

«Чем? Тем, что я для развлечения читаю романы? – ответила бы ему Кэтрин, вспомнив, как сама Джейн Остин защищала романы в „Нортенгерском аббатстве“. – Профессор Комптон, вы действительно жуткий сноб!»

Она ничего не могла с собой поделать. Чтение романов Лорны Уорвик было тайным пороком Кэтрин, и, если бы ее занудные коллеги об этом узнали, изгнали бы ее из Оксфорда в мгновение ока – она даже не успела бы произнести «Чувство и чувствительность» [2] .

Кэтрин казалось неправильным, что романы, чтение которых доставляет столько удовольствия, ругают литературные критики. Лорна Уорвик признавалась, что тоже стала их жертвой и получила немало писем от блюстителей нравственности. Возможно, поэтому письмо Кэтрин привлекло ее внимание.

Примерно год назад Кэтрин впервые в жизни написала письмо любимой писательнице, такое, какое пишут обычно поклонники, и отправила его на имя издателя мисс Уорвик. Это было очень глупое письмо, полное сентиментальных излияний и восторгов; Кэтрин не ждала ответа. И тем не менее через две недели обнаружила на коврике у входной двери красивый кремовый конверт с посланием от знаменитой писательницы.

«Мне очень приятно было получить Ваше письмо. Вы даже представить себе не можете, как много для меня значат Ваши слова о том, что Вы обожаете мои романы. Я часто получаю весьма странные письма от читателей – они утверждают, что читают все мои книги, но называют их полной ерундой!»