Wahnsin

Перед прочтением данного произведения, я бы хотел предупредить читателя о том, что сам роман (повесть) является психологической драмой, так что не рекомендуется к прочтению людям с психическими отклонениями, а также людям, принимающим всё слишком близко к сердцу.

Также само произведение является альтернативной историей, с некоторыми сбоями во временных лентах (в частности с изобретениями), а также с полностью вымышленными персонажами. Исторически верными являются только даты и названия войн, а также имена Царей. Все остальные совпадения случайны. Сюжет и герои являются лишь плодом воображения автора.

О названии:

Первым названием произведения было «Стадо», при чём дано оно было ещё до написания первых строк. Однако потом, после написания большей части, автор понял, что название не прижилось, да и к тому же совсем не подходит к содержанию произведения, поэтому решил сменить его на более звучное и суровое «Wahnsin», что с немецкого переводится как «Сумасшествие». Ну а почему было выбрано именно такое название, вы узнаете после прочтения романа (повести).

Приятного прочтения!

Сентябрь 1914 года, немецкие войска готовят наступление на Варшаву, пока ещё подконтрольную Российской Империи. Новосформированный 27-ой русский армейский корпус занял позиции в Варшавской крепости. Царём было приказано держать город любой ценой и не отступать ни на метр.

Виктор сидел на полу во второй башне крепости и, прикуривая сигарету, периодически выглядывал из-за стен, чтобы в случае наступления немцев отдать сигнал капитану Сорокину, который в то время стоял во внутреннем дворе крепости перед шеренгой выстроенных солдат. Один из солдат в шеренге был ранен в плечо, однако несмотря на жуткую боль, он всё же не выходил из строя и внимательно слушал капитанскую речь.

Тут на башню, занятую Виктором, залез ещё один солдат – Дмитрий Соколов. Лучший друг Виктора ещё со времён Первой Балканской Войны, во время которой они плечом к плечу обороняли Пловдивскую крепость от наступления Османских захватчиков. И вот сейчас они, два друга, прошедшие уже почти всю жизнь вместе и защищающие жизни друг друга чуть ли не каждый день, снова стоят на одной стороне против общего врага, который пытается разрушить и разграбить их Родину.

– Ну что, дружище, снова мы здесь, снова бьёмся за землю отцов против волка, пытающегося разорвать и разобщить её и её народ! Каково всё-таки быть русским, а! Вчера был на печи, а сегодня уже на карауле! – сказал Дмитрий и рассмеялся.

– И тебе привет, – ответил с ухмылкой Виктор, докуривая сигарету, – слышал, что твой отец недавно скончался, мне действительно жаль. Как это было?

Лицо Дмитрия мигом изменилось, улыбка сошла с лица, а сам он слегка побледнел. Он присел на пол, прислонившись спиной к бочке с вином, оставленной на смотровой вышке до лучших времён и произнёс:

– Лучше бы и не вспоминать…, – Дмитрий нахмурился, лицо его сделалось тревожным, – мерзкое и ужасное зрелище того, как человек со сгнившими полностью от алкоголя и сигар мозгами бьётся в нервных конвульсиях, лёжа у себя в комнате на полу, пуская пену изо рта и пытаясь произнести хоть какой-то звук, слегка похожий на человеческую речь… Как сейчас помню, что зашёл я тогда в комнату, из дверей которой уже за метр несло жутким перегаром, и увидел на полу наполовину уже мёртвого, ничтожно страдающего старика, пытавшегося одной рукой дотянуться до бутылки с водкой, лежавшей рядом с ним на полу, а другой прикрывая рот, с вытекающими из него слюнями… Господи, аж в дрожь меня взяло в тот момент! Я кинулся было к аптечке, стоявшей в шкафу на кухне, однако на полпути я вдруг резко что-то почувствовал… Что-то очень жгучее в моём сердце, какую-то внутреннюю боль, которая не давала мне сделать и шагу. Я упал на колени и закричал от того, что не мог не только спасти отца, но и вовсе пошевелиться, сдвинуться с места. Я был словно скован цепями какой-то сверхъестественной силы. Всё, на что я был способен – лежать на полу и слушать стоны и крики отца, медленно умирающего там. Но вот крики прекратились, более не было слышно того, как старик бил по полу рукой, как стонал от жуткой боли… У меня вдруг что-то как будто успокоилось в сердце. Боль моя также резко прекратилась, как и началась. Я вскочил с колен и вбежал в покои отца, однако он был уже мёртв. Да, пускай он и был деспотом в семье, издевался надо мной и над матерью, пускай пил каждый Божий день и нигде не работал, но всё же был мне отцом! Родным отцом, понимаешь, Витя?! Однако не моя воля была это, воля сверху. Я хотел помочь ему, однако готов поставить всё своё состояние, что Господь меня остановил…

– Погоди, погоди, но ты ведь никогда не верил в Бога.