Выждать время

Эрни Гаргалян был толст — «Гаргантюан Гаргалян», так его иногда называли. К счастью он, как и я, жил на Марсе; здесь гораздо легче таскать на себе лишний вес. В нём было, должно быть, под полтораста кило, однако здесь он весил втрое меньше, чем на Земле.

Забавно, но Гаргалян был одним из немногих людей на Марсе, достаточно богатых, чтобы летать на Землю так часто, как захочется, но он никогда этого не делал; я не думаю, что он вообще планировал ещё хоть раз ступить на поверхность планеты-матери, хотя все его богатые клиенты жили там. Гаргалян торговал марсианскими окаменелостями: служил посредником между удачливыми старателями, нашедшими хорошие образцы, и состоятельными коллекционерами на Земле и брал за свои услуги такой же непомерный кусок финансового пирога, какой отреза́л от обычного.

Его контора располагалась во внутреннем круге — очень удачно; он знал всех. Входная дверь была из прозрачного аллокварца с вырезанным на ней лазером названием и часами работы; не совсем выбито в камне, но, тем не менее, подобающе солидно для торговца доисторическими останками. Называлась контора «Лавка старинных окаменелостей» — словно бывают какие-то другие.

Старинная дверь старинной лавки отъехала в сторону при моём приближении — несколько шумно, на мой взгляд. Марсианская пыль проникает всюду, даже под наш защитный купол; какая-то её часть, по-видимому, проникла и внутрь механизма двери.

Гаргаляна, сидящего за длинным рабочим столом, заваленным кусками горной породы, я застал посреди деловых переговоров. Старатель — седовласый, с изборождённым морщинами лицом; по виду его могли прислать из «Централ-Кастинга»[1] — стоял рядом с Гаргантюаном (ладно, ладно, я тоже его иногда так называю). Они оба смотрели в монитор, который показывал крупный план окаменелого ризоморфа.

— Aresthera weigartenii, — удовлетворённо произнёс Гаргалян; у него был отрывистый ливанский акцент и низкий, раскатистый голос. — Причём молодая особь — на данной стадии развития они встречаются редко. И видите этот радужный отлив? Прекрасно. Преминерализация силикатами. За него можно получить приличную цену — да, очень приличную.

Голос старателя был хрипл. И у тех из нас, что бо́льшую часть времени живут под куполом, достаточно много проблем из-за сухого воздуха; те же, кто полжизни проводит в поле, дыша воздухом из баллонов, хрипят неимоверно.

— Насколько приличную? — спросил он, прищуриваясь.

Гаргантюан, нахмурившись, задумался.

— Я могу продать это быстро за, скажем, одиннадцать миллионов… если дадите мне больше времени, то, вероятно, и за тринадцать. У меня есть клиенты, специализирующиеся на A. weigartenii, которые заплатят больше, но они долго раздумывают.

— Деньги мне нужны быстро, — сказал старатель. — Это дряхлое тело долго не протянет.

Гаргалян оторвал взгляд от монитора, чтобы взглянуть на старателя, и в этот момент заметил меня. Он кивнул мне и поднял палец — палец, который означает «одну минуту», а не другой, хотя и его я вижу довольно часто, входя в разные места. Он кивнул старателю, по-видимому, соглашаясь, что ему немного осталось в этом или любом другом мире, и сказал:

— Стало быть, ускоренный вариант. Давайте я выпишу вам квитанцию за вашу находку…

Я дождался, пока Гаргалян завершит дела и потом подошёл к нему.

— Привет, Эрни, — сказал я.

— Мистер Дваикса собственной персоной! — провозгласил Гаргалян; его мохнатые брови взлетели над круглым обрюзгшим лицом. Он любил меня так называть, потому что мои имя и фамилия — Алекс Ломакс — оканчивались на эту букву.

Я вытащил из кармана планшет и показал ему фото семидесятилетней женщины с седыми волосами, уложенными в чёлку над морщинистым лицом.

— Узнаёшь её?

Гаргантюан кивнул; его подбородки заколыхались.

— Конечно. Меган Делакурт, или Делани — как-то так, да?

— Делахант, — сказал я.

— Точно. Что случилось? Она твоя клиентка?

— Она ничья клиентка, — сказал я. — Старушка отдала концы.

Я видел, как сузились на мгновение глаза Гаргаляна. Зная его, я мог предположить, что он сейчас подсчитывает: он остался должен ей денег или она ему?

— Печально это слышать, — сказал он с той разновидностью сожаления, что является лишь формой вежливости — предположительно это означало, что с её смертью он ничего не потерял. — Она была довольно стара.

— «Была» — очень подходящее слово, — сказал я. — Она перегрузилась.

Он кивнул без капли удивления.

— Вот и тот старик тоже хочет. — Он указал на дверь, за которой скрылся давешний старатель. Это был довольно распространённый сценарий. Люди прибывают на Марс молодыми в надежде сколотить здесь состояние поиском окаменелостей. Удачливые натыкаются на ценную находку быстро; неудачники продолжают искать и искать, постепенно старея. И если находят пристойный экземпляр, то первым делом перегружаются, пока не стало слишком поздно. — Так что с ней? — спросил Гаргалян. — Дело о производственном браке? Родственники хотят засудить «Новый Вы»?

Я покачал головой.