Высший разум

Кто виноват и что делать, Юрича осенило внезапно.

Ещё вчера его жизнь тонула в тумане неудач, и вдруг воссиял свет.

Юрич понял, почему денег ему всегда не хватает, а его мелкий строительный бизнес никак не вырастет из бригады шабашников в хотя бы плохонькую, но фирму.

Кто виноват?

Да все. Все вокруг были его врагами.

Враги окружали Юрича с самого раннего детства.

Он рос, и росли враги. Сначала они ставили ему двойки, пороли ремнём и таскали к участковому. Теперь мелкие враги перехватывали выгодные заказы, а крупные — не давали раскрутиться, вздували налоги и цены. Но теперь всё, хватит!

Юрич курил в открытое окно, бросал бычки на крышу соседнего супермаркета, и радость грядущей мести наполняла его тело горячей сладкой истомой.

В голове клубилось душное облако, переливаясь сочными тонами свеженарубленного мяса. Облако шептало Юричу прямо в мозг: «Ты — лучший, умнейший, недооценённый и обворованный. Тебя ненавидят, так отомсти им. Ты — можешь! Ты — сверхчеловек, а они — шлак, песок под твоими ногами…»

Юрич всегда знал, что он — особенный, лучший, достойный большего, только никто и никогда не хотел этого замечать. И вот теперь облако в его голове обещало то, что так необходимо маленькому человеку на огромной земле — избранность.

«Сдохни ты сейчас, а я — после… Кто же это сказал? — думал Юрич. — Пушкин?»

На соседней улице маломерка-школота метнулся через дорогу, и жигулёнок ударил по тормозам.

Юрич замер в предвкушении… Ну?..

К несчастью, водила оказался опытным, и малолетний ублюдок успел проскочить перед самым бампером.

Юрич в раздражении отшвырнул бычок.

— Мрази! — заорал он на всю улицу и захлопнул окно.

На экранчике смартфона популярный видеоблогер Друже Обломов распаковывал доставку очередной пиццы, рассуждая, зажрался он или нет.

Друже-то, может быть, и зажрался… Но до конца учебного года — меньше недели. И три пиццы за пятьсот рублей — самое то для без пяти минут десятиклассников!

Этак прощальную вечеринку на три-четыре челика можно и в тыщу уложить. И сэкономить карманные деньги на что-нибудь стоящее. Говорят, в зоомагазине можно купить молотую серу. А бертолетову соль… да хоть бы и из спичек! Надо взять коробков тридцать, ещё непонятно, сколько там будет отходов.

Конечно, Вадим Скрябин, хорошист и не самый ленивый школьник, не собирался взрывать что-то конкретное, но страсть к экспериментам едва ли не вперёд него родилась. Сначала он маме в роддоме устроил встряску на тему: началось или нет, а уж потом всё у него началось.

Вадим мысленно пересчитал заныканную наличность, прикидывая, сколько удастся сэкономить на неофициальном «выпускном» из 9 «В». Не был он каким-то особенным жмотом, и для друзей бы… Но какие друзья в школе?

Одноклассники?

А разве друзья — это не что-то большее? Конечно, ему есть с кем прогулять школу, образовать временную коалицию для выведения из себя русички или наезда на борзого «гэшника» Грушу…

Но устраивать какое-то особенное событие из окончания девятого класса — это тупо прожрать деньги. Тут и пятьсот рублей пожалеешь…

— Скрябин! Это я тебе говорю! Вынь голову из телефона!

Вадим поднял мутные от ютуба глаза и уставился на историчку преданным взглядом идиота.

Нет, для остальных узников кабинета истории взгляд у него был вполне себе нормальный: в меру дерзкий и безразличный, но Эльвира Владимировна Маточкина, по прозвищу НеЭВМ, полагала, что смотрит на неё девятиклассник именно так.

Класс зашумел в предвкушении очередной серии триллера «Скрябин против монстров». Вадим вздохнул, вытащил из уха наушник и расправил плечи.

Ну как он ещё мог смотреть на новую историчку? Явилась, понимаешь, за месяц до конца учебного года и давай изобретать новые правила. Ну машет очередной пачкой листочков с самостоятельными. И что? Списал? А пусть сначала докажет!

Вадим усмехнулся. Списать у НеЭВМ было спортивным интересом, ведь прочий интерес к своей персоне новой учительнице нужно было ещё заслужить.

— Несмотря на правильные ответы, я тебе, Скрябин, ставлю третью двойку подряд! Ты, Скрябин, как исключительно ничтожная личность, ничего, кроме двойки, за полугодие, я думаю, не получишь! — надрывалась НеЭВМ.