Высшая мера ответственности

Утверждение «Советское – значит лучшее», по крайней мере в отношении стрелково-пушечного вооружения, почти бесспорно. Мы так к этому привыкли, что даже через 20 лет после крушения СССР, неудачи российского ВПК на данном направлении воспринимаются как оскорбление. Но нужно понимать, что победы советских оружейников, в значительной степени, были результатом жёсткого контроля над их работой со стороны государства.

Однажды на публичной лекции об истории разработки отечественных автоматических пушек, которую читал на кафедре РиПАМ Тульского ГУ известный оружейный конструктор В. П. Грязев, мне довелось услышать поучительную историю из его жизни. Василий Петрович рассказал, как в 1970 г. во время его работы в ЦНИИТОЧМАШ он усовершенствовал звено ленты к своей автоматической пушке. При этом размеры звена, обес печивающие его работу в трактах питания оружия, остались, конечно, неизменными. Доработанное звено успешно прошло испытания и было запущено в производство. Беда подкралась откуда не ждали – не думая, что совершает что-то незаконное, В. П. Грязев не согласовал изменения в звене с Минавиапромом. И вот однажды из ВВС пришёл тревожный сигнал – новое звено «не лезет» в пушки, уже стоящие на серийных самолетах МиГ-21. Началось разбирательство, и В. П. Грязеву пришлось отправиться с объяснениями к генеральному конструктору самолетов «МиГ» – Артёму Ивановичу Микояну. Грязев объяснил ему суть изменений, внесённых в звено, сказал, что никаких происшествий с ним быть не может – летчики что-то напутали (впоследствии выяснилось, что так и было) и ничего плохого он не сделал. Старый авиаконструктор молча его выслушал, а потом сказал: «Молодой человек, если бы сейчас был 1937 год, то Вы были бы уже давно расстреляны…». Авиаконструктор А. И. Микоян не пугал оружейника В. П. Грязева, он сказал правду – были и другие времена, и мера ответственности конструктора в них была иная. Но времена изменились – обошлось без расстрела…

Та самая лекция В. П. Грязева в ТулГУ, 2007г

В своих исследованиях я не занимался темой репрессий 1930-40-х гг., но в ходе архивных поисков мне приходилось сталкиваться с информацией о преследовании органами НКВД должностных лиц Оборонпрома. Причём нельзя сказать, что это были исключительно «расстрельные» меры, применяемые без оснований. По большей части и основания были, и меры воздействия ограничивались партийными взысканиями, снижением в должности или перемещением на другое место работы. Сведения о «жёстких» мерах в отношении верхнего эшелона конструкторов стрелкового оружия мне не встречались. Но здесь имеется исключение – единственным из руководителей оружейных КБ, кто был арестован и расстрелян, является Я. Г. Таубин. Вопрос, за что был так жестоко наказан, без сомнения, талантливый конструктор, долгое время не занимал меня напрямую, но информацию по теме я на всякий случай собирал. Со временем накопился объём материала, позволивший составить картину пути, приведшего Я. Г. Таубина к трагическому концу.

Конструкторское бюро под руководством Я. Г. Таубина (КБТ, позднее ОКБ-16) было организовано в декабре 1933 г. и начало работу весной 1934 г. (1). Оно располагалось в Москве по адресу ул. Большая Полянка, д. 22 и имело небольшое производство на территории Московского инструментального завода. Первой разработкой КБТ стал 40,8-мм автоматический гранатомёт Таубина-Бабурина АГ-ТБ. Несмотря на закрытие работы над гранатомётом, её в целом положительные результаты не остались незамеченными руководством страны. Поэтому, когда в начале 1938 г. был разработан новый 23-мм патрон с высокой начальной скоростью снаряда (900 м/с), разработку авиационной автоматической пушки под него поручили ОКБ-16. Параллельно такая же задача была поставлена ЦКБ-14 (г. Тула). В ОКБ-16 работу над 23-мм автоматической пушкой возглавил ведущий конструктор М. Н. Бабурин, в его группу вошли А. Э. Нудельман, А. С. Суранов, В. Л. Таубкин, П. И. Грибков и др. Общее руководство работами осуществлял Я. Г. Таубин. Поскольку ОКБ-16 к тому времени имело серьёзный задел по автоматическому гранатомёту, то его конструкция легла в основу разрабатываемой пушки, что помогло спроектировать её достаточно быстро.