Вымирание

По загородной трассе двигался серебристый «Москвич-2140SL». На лобовом стекле отражались деревья, растущие по обе стороны дороги. Ещё недавно они радовали глаз красивым золотисто-красным цветом листвы, но период обманчивого буйства красок как всегда закончился слишком быстро, сменившись упадком. Первые отголоски грядущей зимы неумолимо превращали пышные кроны деревьев в мрачные остовы, чёрными шпилями утыкающиеся в хмурое пасмурное небо. И хотя сегодня тучи, словно вняв людям, не желающим провести воскресенье под монотонный стук капель дождя, рассеялись, явив взорам почти по-летнему голубой небосвод, промозглый воздух не оставлял сомнений, что тёплый сезон остался позади.

Стрелка спидометра слегка покачивалась у цифры «90». Трасса была свободна, и попутные машины поминутно обгоняли «Москвич». Сидящий за рулём Леонид Сутурин провожал их отрешённым взглядом.

Это был мужчина тридцати пяти лет, среднего роста. Телосложение выдавало пренебрежительное отношение к спорту — особенно живот, выделяющийся сильнее, чем хотелось бы его обладателю (и всё же не дотягивающий до «звания» пивного хотя бы потому, что Леонид не пил вовсе). Чёрные волосы были уже не просто тронуты, а оглажены сединой — равномерно и пока не слишком усердно. Непримечательное лицо можно было назвать и привлекательным в обычный день, когда мужчина следил за собой. Сейчас же в глаза бросалась щетина на бледной от природы коже и круги под распухшими глазами.

Леонид внимательно смотрел по сторонам, выбирая подходящее место. Взгляд то и дело поневоле смещался на коробку на соседнем сиденье, своей формой и особенно чёрным цветом напоминающую миниатюрный гроб. От истины это сравнение было совсем недалеко.

Заметив впереди то, что искал, мужчина плавно снизил скорость и остановил машину.

Он смотрел на отходящую от трассы грунтовую дорогу, скрывающуюся в лесу. Её состояние удручало — по сути, это была колея, оставленная полноприводными грузовиками и заполненная грязной водой. О том, чтобы попытаться форсировать её на легковой машине не стоило и думать; разве что попробовать проехать прямо по траве. Поразмыслив, мужчина отказался от этого варианта.

В целом же место показалось ему подходящим.

Сутурин заглушил двигатель и вышел наружу, вздрогнув от прикосновений прохладного воздуха. Обойдя автомобиль, он открыл переднюю пассажирскую дверь и осторожно взял с сиденья коробку. Положив её на капот, он запер машину и откинул крышку багажника. Леонид, относящийся к своему «Москвичу» с почти маниакальной бережностью, старался не ездить зимой — тем не менее, на всякий случай всегда возил с собой лопату. И сейчас самое время ей воспользоваться.

Мимо с гулом проезжали другие автомобили. Надеясь, что никто не обратит на него внимания, мужчина зажал коробку подмышкой, свободной рукой взял лопату и направился по дороге прочь от трассы. По пути он оглянулся на «Москвич», поблескивающий почти не увядшей краской в ярком свете солнца.

«Просто машина на обочине. Мало ли, что приспичило водителю», — сказал он себе и двинулся дальше.

Чтобы не увязать в грязи, Леониду приходилось идти в стороне от колеи по пожухлой траве, проваливаясь в неприятно мягкую землю. Он задумался, есть ли здесь змеи. Наверняка, только сезон неподходящий. Мужчина внимательно смотрел, куда ступает — пускай сейчас жизнь и казалась ему безрадостной, рисковать ею он не хотел.

Зайдя за поворот и убедившись, что трасса почти скрылась за стволами деревьев (а летом буйная растительность ещё надёжнее спрячет это место от ненужных глаз), Сутурин сошёл с дороги и на несколько метров углубился в лес. Выбрав небольшой свободный пятачок, он аккуратно положил коробку рядом с собой и, с шумом выдохнув, воткнул лопату в землю.

Копать оказалось непросто — переплетающиеся корни активно препятствовали вторжению в свой укромный мир. После пары минут работы раздался треск, и деревянная ручка инструмента сломалась. Леонид с досадой отбросил её и продолжил копать оставшимся черенком.

От первоначальной идеи вырыть могилу глубиной хотя бы полметра пришлось отказаться. Мужчина ограничился ямой достаточного размера, чтобы в неё поместился «гроб» — плюс сантиметров десять почвы сверху. Отложив черенок, Сутурин взял коробку и, заботливо огладив, почувствовал ком в горле. Сжав зубы, он положил её в яму и сразу же принялся засыпать землёй. Обратный процесс шёл быстрее, и скоро мужчина поднялся с колен, глядя на результат своих действий.