Выйти замуж не напасть, как бы замужем не пропасть

Я в комнате одна, Галка, моя соседка по комнате убежала с девчонками по магазинам, чтобы завтра после работы сразу ехать домой. Звали меня с собой. Не пошла. На душе тоскливо и безрадостно.

Полтора месяца назад мне исполнилось двадцать лет. Нормальный такой возраст. Казалось о чем бы горевать? Живи, да радуйся. Только радоваться не получается, все у меня впереди как - то неопределенно и смутно. Я не уверена даже в том, что будет завтра. А уж что говорить о том, что будет через полгода. Нет, одно - то я точно знаю, через полгода я стану мамой. А вот, как дальше жить буду , мне пока совсем не ясно.

Итак, мне уже двадцать лет, зовут меня Анькой. Я не замужем, живу в рабочей общаге в комнате с подружкой, с которой вместе учились в училище. Вторая моя подруга и бывшая соседка по комнате - Маша, летом вышла замуж и съехала из общежития.

Ну и чтоб совсем все стало ясно, работаю я в СУ – 4, маляром, так же, как и мои подруги. А еще учусь на вечернем в филиале Магнитогорского Индустриально-педагогического техникума на третьем курсе. Учусь то я первый год, но после училища, меня приняли сразу на третий.

И да. Я беременна,вот уже четыре месяца как, хотя животика еще практически не видно. Вчера вечером дурачились с подружкой. Галка встала рядом со мной перед зеркалом, расслабила и надула свой живот. 

 - Ну вот скажи, кто из нас беременный? Где твой живот Анька? А там точно, кто-то живет? – хохотала она, похлопывая она меня по животу.

«Точно, живет». Я горько вздохнула, и потёрла лоб рукой. Нет, я не жалею ни о чем.Я хочу этого ребенка. Но мне страшно, мне правда страшно. Я пока с трудом представляю, как и где я буду жить после родов.

Да что там через полгода! В моей жизни, куда не поверни везде неопределённость. Завтра Новый год, а я не имею ни малейшего представления, где и с кем буду его встречать. Казалось бы, должна встречать с Сергеем, своим парнем и будущим папой, того кто поселился у меня под сердцем. Только вот нет у меня такой уверенности. Милый глаз не кажет уже который день. Что происходит, хотелось бы мне знать.

А собственно, что происходит? Скорее всего он тоже не знает и не понимает, как ему жить дальше. И что делать со мной и с моей беременностью. И похоже тоже боится, хоть и старается не показать виду. С его стороны, это даже подвиг. Ну, ладно мне двадцать, а ему – то еще и восемнадцати нет. Восемнадцать ему исполнится только в конце января. Я старше Сергея на два года, два месяца и двадцать один день.

Мы с ним словно растерявшиеся дети, которые получили в руки желанную взрослую игрушку. А получив, не знаем, что с ней делать дальше. Вот именно, что же нам делать дальше?!

Эх, казалось бы, взрослая девица, а ума, как у пятилетней.

Я сижу за столом и старательно вывожу строчки на листе бумаги. Далеко не всегда, и не все можно рассказать подругам и Сергею. Ему,  особенно. Знать ему о том, что я по нему с ума схожу. вовсе необязательно. А бумага стерпит все. Все мои страхи, неуверенность, тоску, ревность. Всю мою паранойю.. На неё я выплескиваю, весь свой негатив, это своего рода психотерапия. О, какие слова я знаю. А самого элементарного не знала!

Хотя не такое уж это и элементарное. Где и от кого я могла бы я узнать раньше, как предохраняться от нежелательной беременности?

От мамы? Если бы она сама об этом знала, то навряд ли родила бы семерых детей. Ни в школе, ни в училище об этом речи даже не было. Теперь  то я знаю, поздно только. Книжку вот дали почитать.  Тут все и написано, как, зачем, когда и почему. 

«Сереженька, любимый мой здравствуй.

Если бы ты знал родной, как я по тебе соскучилась, по твоим глазам, твоему носику. Я тоскую в полном смысле этого слова, и даже ревную. Смешно?»

А мне совсем не смешно,  вот ни капельки. Я действительно ревную. Ревную его к друзьям, к учебе, к его каким-то непонятным делам, до которых ему есть дело. Ему до всего есть дело, только не до меня. Забежать ко мне на минутку, у него не находится времени. Я горько вздыхаю и потираю ноющую грудь. Как же я мечтала, когда – то по настоящему сильно влюбиться.

Влюбилась?

Получите и распишитесь. Чего теперь жалуешься?

А строчки ложатся, ложатся на бумагу, расплываясь из-за навернувшихся на глаза слез.