Выбор, которого не было (СИ)

Старшая судья звёздной федерации Силанция Онтари с содроганием и отвращением наблюдала за выводом заключённого из состояния особой реальности. По полусотне тонких трубочек, что хищными иглами впились в его вены, одни физиологические жидкости покидали тело, а другие занимали их место.

Прикованного к анатомическому креслу человека, прошедшего девять кругов ада лишь затем чтобы умереть, звали Аринтон Сит. Всего минуту назад автоматический захват снял с его головы подобие военного штурмового шлема, от которого к большому шару под потолком тянулась длинная коса проводов и шлангов. Судья критично оглядела мужчину: кода-то очень крепкий и мускулистый, сейчас он выглядел иссохшим и пусть кожа не обтягивала кости, впечатление Аринтон производил откровенно жалкое.

«Пути творца неисповедимы, — размышляла Силанция, вглядываясь в когда-то отточенное и волевое лицо заключённого, — триста лет назад от одного имени этого зверя содрогались Тантурианские производственные колонии, а сейчас он разве что слюни себе на грудь не пускает».

— Он точно не сможет напасть на нас? — обратилась женщина к прозектору особых состояний, который внимательно следил за множеством информационных панелей показывающих концентрации препаратов и общее состояние преступника.

Судья не доверяла металлическим захватам что приковывали приговорённого к его ложу: из личного дела Аринтона следовало, что он пси-боец высочайшего класса. Впрочем, у неё и прозектора первый класс сопротивления подобному воздействию. Именно поэтому вооружённая до зубов группа судебных приставов дожидается сейчас в соседней комнате, а не находится за её спиной.

— Исключено, — поиграв губами, ответил стройный суховатый мужчина в белоснежной робе, — в его кровь вводятся парализующие волю химикаты, активными будут только сознание и логический аппарат, да и тело… — доктор на секунду задумался, подбирая точное описание. — Всё, кроме речевой и мимической функции будет заблокировано. Вот только это не сильно необходимо, я очень сомневаюсь, что испытуемый 418 вернётся к нам в здравом рассудке.

Судья поморщилась от слова «испытуемый».

— Кто вообще придумал это мракобесие? — спросила она прозектора и кивнула на шар под потолком, но в то же мгновение пожалела о своём вопросе, так как хотела побыстрее закончить со всем этим и не обременять свой разум лишними подробностями.

— Ну… — задумчиво протянул доктор, — как вы, надеюсь, знаете, Тантуриане, что напали на нас триста сорок лет назад, использовали кремневые вычислительные системы и мы, в противостоянии с ними, быстро переняли эту технологию, вот только нашли её малоэффективной, реализовав нечто подобное при помощи биологических вычислительных модулей. С помощью полученных мощностей и некоторых побочных открытий, активно и весьма успешно, велись разработки психического подавления врага путём захвата его восприятия в иллюзорный сценарий на основе реального мира. Как итог, была разработана технология, позволяющая создавать неотличимый сознанием фантом реальности. После войны её попытались использовать в медицине и сфере организации досуга граждан, однако медицинское использование сильно уступало медитативным состояниям, а использование в сфере досуга зарубила служба контроля общественного развития. Разработку уже хотели закинуть на «дальнюю полку», но на неё обратила внимание служба принуждения и исполнения наказаний. Действительно, зачем тратить на преступника нервы и ресурсы, когда можно создать ему персональный ад на необходимый срок.

Прозектор хотел было продолжить, но здесь его внимание привлекла одна из панелей, и он замолчал, полностью переключившись на неё.

— Поразительно, — забормотал доктор, — как такое вообще может быть!? — он прижал к вискам указательные пальцы и применил технику активизации памяти, быстро вспомнив прочитанное много лет назад личное дело заключённого.

— Да, да, конечно, — залепетал доктор, — Аринтон Сит, командир карательного спецподразделения под личным началом ныне покойного командующего космическим ударным флотом Косиопея Зинтариса. Теперь понятно откуда такая невероятная воля.

— Не связывайте имя этой мрази, — судья кинула презрительный взгляд на заключённого, — с именем великого героя войны!

— Ох, я заговорился, простите, — искренне расстроился прозектор.

— Если бы это животное выполняло поставленные приказы не задействуя свои садистские наклонности, то не оказалось бы в этом кресле. Всё это утомляет, выдерните уже из него все эти трубки, я зачитаю этому овощу приговор, после чего его, наконец, можно будет выкинуть в открытый космос.

Здесь по позвоночнику Силанции пробежала холодная дрожь, женщина резко повернулась и встретилась глазами с яростным, наполненным насмешливым презрением взглядом заключённого.