Выбор

Правильного выбора в реальности не существует –

есть только сделанный выбор и его последствия.

Эльчин Сафарли

Последствия. Эпилог.

Всю свою сознательную жизнь мы постоянно выбираем. Осознанно или нет, в день порою делаем несколько десятков выборов. Но делая выбор, приходится от чего-то отказываться. Любой выбор имеет свои последствия – хорошие или плохие, ожидаемые или нет. В любом случае всё что происходит с нами потом является прямым следствием принятого нами решения.

Свобода выбора нам предоставлена свыше. Бесчисленные возможности выбора определяют наше будущее, нашу судьбу. Но будущее не предопределено. Один умный человек сказал – когда не можешь принять решение или сделать выбор, подбрось монетку. Это не даст тебе верного ответа, но в момент, когда монета в воздухе, ты уже знаешь, на что надеешься.

Когда трое суток назад я делал свой выбор, у меня не было монетки. И вообще, передо мной не стоял вопрос выбора. Я просто принял решение. Моментально. О правильности решения я начал задумываться потом. Правильно ли я поступил, правильный ли выбор сделал? Самое печальное, что нет возможности вернуться назад и принять другое решение. Но если я начал сомневаться в принятом решении, значит изначально оно было неверным?

К чёрту!

Даже сейчас, ощутив во всей красе последствия принятого мной решения, у меня всё ещё есть выбор: пустить себе пулю в лоб или открыть эту чёртову дверь. В первом случае я знаю, что со мной будет, поэтому не могу сделать этот выбор. Во втором случае я догадываюсь, но точно не знаю, что будет, поэтому также не решаюсь сделать выбор. И где она эта пресловутая свобода?

Голова разбита, раскалывается от боли. Из сломанного носа и почти беззубого рта течёт кровь. Она также течёт из дырки в плече, от пули калибра 9 мм. Перебитыми пальцами подношу сигарету ко рту. Губы распухли и нет никакой возможности её удержать. Затягиваюсь слегка – грудь болит, превратилась в сплошной синяк. Левая рука сломана. Бедро, тоже левое, прострелено навылет.

Я, в отличие от напарника, всё ещё жив. Значит мой выбор был правильным. А он сделал неправильный выбор, поэтому мёртв. Его башка с маленьким отверстием посередине лба упёрлась в руль. Безжизненные глаза уставились с немым вопросом: как так?

А вот так. Или так-то вот.

В боевой костюм встроены специальные датчики, которые осуществляют диагностику физиологического состояния организма. Световой сигнал предупредил о том, что диагностика завершена. Тут же кусок рукава превращается в шину, которая прочно фиксирует место перелома. Одновременно в нескольких местах впрыскиваются лекарства. На рану в плече прикрепляю небольшую коробочку, которая начинает вытягивать пулю. Медленно. Очень медленно. И очень больно. Сердце готово вырваться из груди. Пот льёт ручьём. Проваливаюсь в обморок. Прихожу в себя. Коробочка с кусочком свинца валяется рядом. Дырки в бедре и плече смазываются специальной ранозаживляющей мазью. Зубами разрываю медпакет, достаю шприц.

Он сказал пришлёт помощь. Мы поверили ему. Держались почти трое суток. Без еды и воды. Нужду справляли в кабине, бл@ть. Но мы надеялись. А когда он пришёл, один, без помощи, но с ультиматумом, надежда умерла. Мы всё поняли и сделали выбор. Каждый свой. Последствия своего выбора я ощущаю на себе здесь и сейчас, в реальном времени. Мой напарник Влад последствия своего выбора тоже ощутил. Только уже в прошедшем времени.

Вкалываю наркотик в бедро и блаженно уношусь в спасительное забытьё.

Последствия. Начало.

Утро. Офис охранного агентства. Валера Егоров, начальник охраны, самолично инструктирует экипажи инкассаторских машин перед выездом.

Бла-бла-бла, как обычно. Ежемесячно инкассаторы сдают зачёты по знанию Инструкции, поэтому Валеру никто никогда не слушает. Но порядок есть порядок. Я уже через полгода мог повторить его инструктаж слово в слово, вплоть до интонации. Не отклоняться от маршрута, нигде не останавливаться, никому не открывать и так далее. Новичкам, конечно же, интересно. Но мы уже пятый год с Владом напарники. Поэтому – всё мимо ушей.

Сегодня у нашего экипажа особый груз. Капсулы с какой-то ядовитой гадостью. Не то уран, не то плутоний. Лишь бы облучение не хапнуть. О чём я не преминул высказаться.

– У меня сомнения насчёт груза. С каких это пор инкассаторы радиоактивные материалы перевозят?

– Это нетоксичный уран. Фирма гарантирует, что в течении двадцати четырёх часов вреда здоровью не будет.

– Лапшагон – вполголоса резюмирует Влад. – Он как пришёл, так с самого начала и вешает лапшу. То он морпех, то он десантник. Чуть ли не в одиночку города брал. Знаем таких, тьфу, – сплюнул напарник.

– А как ты хотел. Он же начальник. Должен быть примером и непререкаемым авторитетом. Чтобы его слово – закон. Только я что-то не припомню, чтобы он за пять лет хоть раз в рейс вышел. Зато не дай бог опоздать на полчасика или в магазинчик по пути завернуть – такой хай-вай подымет.