Вятское вече. Княжич

1

Вот мы уже неделю как отплыли от города Тано. Наш путь долог и, к сожалению, нам предстоит нудно подниматься против течения. А значить частенько садится за вёсла. График дня неизменен, встаём ещё затемно и оправившись садимся в лодку. На борту у нас имеется маленькая дровяная печка, на которой можно не только подогреть еду, но и приготовить свежую.

Дежурный согревает остатки с ужина и мы перекусываем на ходу. Если паруса висят как вонючая портянка и нет ветра, то десять человек садятся грести. Я тоже не чураюсь этого занятия. На борту мало места и я предпочитаю разогнать кровушку греблей. Тем более к этому занятию я привычен. Мог бы и один грести парой вёсел, да не приспособлена лодка для этого.

Днём делали короткий привал, размять ноги и часа за полтора до заката искали подходящее для ночёвки местечко. Охотники уходили в поисках дичи, а мы обустраивались. Пока готовился ужин, Фёдор занимался со мной фехтованием. Может мне кажется, но я немного адаптировался к этому занятию и иногда удаётся ускользнуть от удара учебным мечом.

Берега Дона в этом месте равнинные и видно далеко. Периодически к нам приглядываются степняки. Это один из улусов бывшей Золотой Орды, которая сгинула вместе с её ханами. Даже не возьмусь определить родовую принадлежность кочевников. Это потомки печенегов и половцев, также монголо-татары, кого тут только нет.

Но, если честно, я ожидал худшего. Никто не пытался нас обстреливать. Бенедетто подстраховался и взял с нами представителя местного властителя. Вот этот почтенный товарищ и разруливал все проблемы с местными. Типа светил ксивы от «папы» с грозными письменами. У него и в самом деле была медная табличка с разрешением на проезд. Пока это работало.

Видимо даже до степняков допёрло, что не стоит резать курицу, несущую тебе золотые яйца. Караваны и торговые пути оберегались. Раз в два дня мы замечали остроги, возведённые для защиты купцов.

По мере удаления от моря берега реки стали более холмистые. Дон равнинная река, но имеет многочисленные ерики (рукава). Левый для нас берег высок и изрезан глубокими оврагами и балками.

Эти особенности рельефа заставляли нас держаться настороже. Постоянно дежурили лучники и наблюдатель.

На правах сподвижника хозяина экспедиции я порой присоединялся к нему на палубе, и мы вели беседы под сладковатое вино. Я делился с ним нашими вятскими реалиями. Бенедетто же рассказывал о Ганзейском союзе и нюансах торговли с ними. Мне было очень интересно, особенно я интересовался северными землями данов и шведов. Ведь по легенде я оттуда родом.

Когда мы проходили участок реки, где Дон сближался с Итилем, я опознал этот путь. По нему меня везли к Азову.

- Бенедетто, это всего пятьдесят вёрст, и мы попадём в большую реку. А оттуда рукой подать до Казани. По волоку доставят за пару дней до большой воды.

Но этот упёртый итальяшка спит и видит попасть в Великий Новгород. Где-то я его понимаю, в Казань приплывают восточные купцы, которых он и у себя дома насмотрелся. А вот северяне приходят реже и закупочные цены на товары выше, чем в Новгороде – это как раз понятно. Но ведь до Новгорода батюшки нам пилить и пилить.

Когда мы остановились у небольшой речушки Упа, ханский чиновник покинул нас и приняв положенное подношение удалился.

Кормчий, он же наш лоцман уверяет, что по этой узкой речке мы дойдём до Оки – матушки.

Упа мелководная, но спокойная речка, несущая свои неторопливые воды по равнине. Берега густо поросли ивняком, и мы прислушивались к непонятным звукам. Здесь легко нас перехватить, просто перестрелять. Поэтому подняли и укрепили вдоль бортов щиты и прятались за ними, держа оружие в руках.

К счастью, через два дня мы вывалились в Оку и сразу стало полегче. Во-первых, спускались по течению. Во-вторых, река судоходная и полноводная, можно не опасаться стремнины или перекатов. Берега лесистые, но попадаются и проплешины степи.

Вообще Донской путь уступает Днепровскому, но из варяг в греки ходили и здесь, о чём говорит довольно развитая инфраструктура. Вернее было бы сказать, что варяги не к грекам ходили, а в арабские земли, где разрабатывались серебряные и золотые рудники. В Европе было дикая нехватка драгметаллов, власти перечеканивали арабские монеты на свои.

Чем ближе мы к родным местам, тем больше я вспоминал о друзьях – товарищах, которые остались в имении. Что стало с моим домом и селом? Не разграбили ли лихие люди? Если раньше я не думал о том, кто причастен к моему похищению, если, конечно, это не произошло случайно – было не до того. То сейчас такие мысли стали приходить в голову.

Осень катится к зиме. Ночью вода у берега схватывается корочкой льда. Температура днём бодрящая и я частенько сгоняю гребца, погреться вместо него. А ночью чуть выше нуля по моим ощущениям. Поэтому мы торопимся успеть до холодов. Кормчий спокоен, уверяет, что время у нас есть.