Вторжение (СИ)

Глава 1

— Товсь! Целься! Пли! — кричит Руслана и грохот залпа ударяет по ушам. Стоящие рядом на стене валькирии — споро передергивают затворы своих винтовок, снова вскидывают их к плечу. Не знаю, как это именно происходит, но внизу, там, где твари пытаются взобраться на монастырские стены — разверзается огненный ад! Будто бы не зал из винтовок, пусть и большого калибра, а артиллерийский залп, будто каждая пуля стала фугасным снарядом, калибра не меньше шестидюймового. Взрывы! Огонь! Твари и так не могли к стене приблизиться, стараниями валькирий метров за пятьдесят до стены начиналась «полоса дикообраза» — попеременно рвы и концентрические валы, усеянные скальными пиками, торчащими в сторону атаки. Это вынуждало тварей замедлиться, а как только они замедлялись — следовал залп из винтовок, по своей мощности сравнимый с огнем артиллерии прямой наводкой. Глядя на слаженную работу валькирий, я еще раз невольно поежился, представив таких противников на поле боя. Одновременный залп из сотен стволов полевой артиллерии, возможность практически за секунды возводить фортификации, управлять ландшафтом, отчаянная смелость и великолепная координация действий. Нет, я не одобряю то, что тут пытался сделать Никки и его союзники, однако мне понятна его мысль, валькирии — это готовые машины для убийства людей в промышленных масштабах, только самого главного не хватает — а именно умения убивать людей. Но вот тут, сейчас, против Тварей из Преисподней — они проявляют себя с самой лучшей стороны, клочки темной плоти летят в разные стороны, насаженные на острые скальные колья Твари — корчатся и умирают, но даже так! Даже так — этого мало! Твари продвигаются вперед, медленней чем обычно, им мешают рвы и валы, усеянные каменными кольями и шипами, их отбрасывают назад и рвут в клочья залпы винтовок, а несколько отделений валькирий — обрушивают на наступающих каменные глыбы, раздавливающие сразу десятки тварей. Но даже так, даже так — твари лезут через колья и шипы, заполняют телами рвы и ямы-ловушки, они словно неостановимая черная масса, которая заполняет собой все вокруг. Вот они уже у самых стен и валькирия Руслана оборачивается к своим.

— Всем укрыться! — командует она: — прикрыть головы! Вниз! — послушные ее воле остальные валькирии — приседают за бойницами, прижимая к себе винтовки и прикрывая руками голову. Над нами — взмывает в небо Ледяная Княжна, ее лицо сурово и сосредоточено, между бровей лежит глубокая вертикальная складка.

Я слежу за ней взглядом, как она несется вверх и вперед, туда, где темная масса тел Тварей — полностью покрыла землю и наши укрепления. Вот она замирает на месте и разводит руки в стороны.

— Пятая Казнь Египетская! — доносится до нас ее голос, перекатывающийся раскатами грома: — Мор! — в небе грохочет, свет будто схлопывается у нее за спиной, превращаясь в темную точку у нее над головой, точка растет в стороны, из черного портала на землю падают черные хлопья, словно бы такой снег, снятый на старую, пленочную камеру и оставшийся в негативе. Хлопья падают заметно быстрей чем падали бы снежинки, и там, где они упали вниз — Адские Твари валятся на землю, высыхая прямо на глазах. Поле перед нами покрывается тьмой и там, где тьма упала на землю — не остается ничего живого. Белая фигурка над нами — шатается на своей ледышке и падает вниз, к ней срывается Лан из рода Цин, подхватывает ее на лету и возвращается к нам. Осторожно укладывает Ай Гуль на ящики со снаряжением, расстегивает верхнюю пуговицу на ее когда-то бывшем белоснежным пальто.

— Медика! — повышает голос Лан, но необходимости звать уже нет — отстраняя повернувшихся было валькирий над Ай Гуль наклоняется Мещерская. Кладет свою ладонь ей на грудь и качает головой.

— Совсем себя не бережешь, — говорит она и ладонь светится зеленым светом, а глаза моей кузины — открываются и она садится, выкашливая темную жидкость из своих легких, брызги остаются на одежде, окончательно уничтожая иллюзию аккуратности и стиля.

— Больше так не делай. — говорит Мещерская: — и так считай с того света тебя вытянула. У тебя после такого легкие рвутся едва не в клочки.

— Ты бы видела тех тварей. — отвечает Ай Гуль и вытирает струйку крови, бегущую из уголка рта рукавом своего дорогого пальто. Сейчас она не похожа на светскую львицу и манерную княжну, избалованную наследницу. Ее пальто измазано в крови и какой-то саже, лицо перепачкано, волосы сбились, от высокой прически не осталось и следа. Но она не стонет о загубленном пальто или испорченной прическе, о сломавшемся ногте или потекшем макияже. Она просто утирает кровь с лица и встает.

— Видела, — вздыхает Мещерская: — вижу… — она выпрямляется и окидывает взглядом поле перед стеной. Сколько хватает взгляда — повсюду лежат тела Тварей, скорчившиеся в агонии. Наступление, только что казавшееся неостановимым потоком саранчи — захлебнулось.

— Это ненадолго. — говорит Мещерская: — максимум на полчаса передышка, потом новые волны пойдут.