Вторжение

Уолтер Харлинг смотрел, как солдаты вставляли обойму длинных и малоприятных на вид патронов в магазин зенитного орудия. Пучок тонких стволов подымался почти вертикально прямо к кронам могучих старых деревьев, которые скрывали батарею от вражеских кораблей. У дула стволы завершались барабаноподобными приспособлениями — шнейдеровскими дульными тормозами, которые отражали поток газов после выстрела, так что контротдача гасила отдачу и ствол сохранял неподвижность.

Внешние отверстия дульных тормозов были плотно закрыты металлическими крышками с резиновой прокладкой. Если бы дождевая вода попала в ствол, то никто не мог бы предсказать, что произошло бы при следующем выстреле. А дождь шел, упорный многочасовой дождь. И хотя до вечера было еще далеко, темнота уже сгустилась. Взгляд лишь с трудом различал ближайшие деревья и задранные стволы орудий в сыром сумрачном воздухе.

Батарея стояла неподалеку от дороги. По другую сторону дороги, на поляне, излюбленном месте отдыха туристов в этом лесу (одном из прекраснейших заповедных лесов страны), находилась батарея восьмидюймовых гаубиц. Она вела размеренный огонь. Уолтер Харлинг всего час назад довольно долго смотрел, как стреляет батарея. Каждые четырнадцать минут тяжелый ствол одной из гаубиц вздрагивал от сильнейшей отдачи взорвавшегося заряда. Затем стреляли три остальных орудия с точными интервалами в двенадцать секунд. Потом на четырнадцать минут они замирали. Угол возвышения толстых стволов показывал, что гаубицы стреляют на максимальное расстояние.

Уолтер Харлинг не понял бы, что все это может показаться настоящей войной только штатскому наблюдателю, если бы ему об этом не сказали. Да и когда ему сказали, он поверил не сразу. Но потом он начал замечать разницу. Гаубицы стреляли без пламегасителей… И солдаты вели бы себя иначе, если бы ожидали ответного обстрела. Они напрягали все силы, чтобы выпускать снаряды по дальней цели с предельной частотой, на которую были способны их орудия. Но они не прислушивались, стараясь уловить свист вражеских снарядов. О возможности «ответного удара» их предупреждали заблаговременно.

В знаменитом лесу, затянутом теперь сеткой дождя, стоял непрерывный грохот артиллерийской стрельбы. Огонь вели многочисленные батареи тяжелых гаубиц, причем синхронизация была безупречной и очередной снаряд взлетал в воздух не реже чем через пятнадцать секунд. Казалось даже, что это работают какие-то чудовищные машины — с оглушительным шумом, но ритмично.

Внезапно сквозь дождь и монотонный рев артиллерии, который стал словно бы неотъемлемой частью мокрого леса, пронесся крик команды.

— Части противовоздушной обороны, внимание! Приближается неприятельский корабль.

Расчеты зениток мгновенно ожили. Они встали у орудий, готовые в любую секунду приступить к исполнению своих обязанностей, напряженно ожидая команды, а может быть, и смерти.

Ждать команды пришлось долго. Однако сквозь безмолвие, которое, казалось, наступило за внезапной суетой (гаубицы продолжали стрелять с точностью часового механизма), Харлинг услышал глухой гром более тяжелых орудий. Он знал, что на единственном железнодорожном пути, проходившем неподалеку от опушки заповедного леса, установлено несколько двадцатичетырехдюймовых железнодорожных орудий.

Тяжелые дальнобойные пушки присоединили свои залпы к залпам гаубиц.

Командир зенитной батарей, который сидел с наушниками звукоуловителя на голове среди штабелей снарядов, внезапно выкрикнул ряд цифр. Смысла этих цифр Харлинг не понял.

— Беглый огонь. Пли!

Следующие несколько минут были заполнены разноголосым ревом. Четыре орудия принялись выбрасывать в воздух снаряды, делая по сорок выстрелов в минуту каждое. Точно так же стреляли и все остальные батареи. Лес, казалось, был набит закамуфлированными зенитными батареями. Харлинг поднял голову, щурясь от дождевых капель, но в темном небе не было видно ничего, кроме вспышек рвущихся снарядов. Если над ними действительно прошел неприятельский корабль, как показал детектор командира батареи, то он был скрыт низкими тучами.

Внезапно все вокруг озарила пронзительная вспышка, словно разом взорвалось десять тонн магния. Вслед за этим слева занялось багровое зарево. Это загорелись деревья. Но зарево вскоре погасло. Дождь оказался эффективное огнетушителей, которые, вероятно, пустили в ход солдаты, находившиеся неподалеку от того места, куда ударила «молния». Противник ответил на огонь, который по нему вели.

К Харлингу подошел ординарец.

Он отсалютовал, и из каждого шва его формы брызнула вода.

— Танки отправляются через полчаса, сэр, — доложил он. — Автомобилю по этой грязи не пройти, — добавил он, заметив удивленный взгляд Харлинга. — Когда они кончат выгружать снаряды, вас просят вернуться с ними. Генерал вас ждет.

— Хорошо, — ответил Харлинг. Он произнес это рассеянно, потому что думал совсем о другом. Когда ординарец ушел, он неторопливо направился по чавкающему лесному мху к изрытому колеями проселку.