Второй встречный

Казалось, эту новость обсуждала вся округа. От Швингебурга до Кранборга, от Блитерстёрпа до Горнборга… К девице Трауте фон Дюринг приехали женихи. Сразу трое.

Нет, в том, чтоб девица из достойного рода оказалась просватанной, ничего такого нет. Большинство девиц рано или поздно выходят замуж, если, конечно, она не совсем уж уродина или нищенка какая-то. И даже то, что на руку одной девицы претендует несколько кавалеров, тоже никого не удивляет. Особенно, если девица хороша собой или родители дают за ней знатное приданое. Бывает даже, что замуж зовут совсем уж «залежалый товар» — старых дев. Особенно, если жених — вдовец и сам уже не так молод… Но чтобы случилось все и сразу, такого не могли вспомнить даже самые древние фру этого тихого провинциального уголка.

А начиналось все вполне предсказуемо. Некогда небогатый, но сильный и воинственный род фон Дюринг в последнее время совсем захирел. Жена предпоследнего владельца поместья, госпожа во всех других отношениях достойная, после первенца-сына родила своему мужу целых три дочки. Многовато, конечно, но иные и поболее дочерей замуж выдавали. Только для этого надо было хозяйничать на земле, достойную добычу в дело вкладывать, каждую серебрушку дважды в пальцах прокрутить, прежде чем потратить. Старый же фон Дюринг, кроме как мечом махать, ничего больше не умел. Так что бóльшая часть его добычи так и утекала сквозь горло холодной струйкой пенистого пива. Госпожа фон Дюринг хозяйствовала умело и ловко, однако же, не жена в доме глава, но муж. Ему и деньги в руки.

Сына фон Дюринги еще женили удачно. Девица хоть и не принесла в род значительного приданого, но и совсем в одной рубашке в новый дом не пришла. Выкупа особого родители за нее не требовали, все-таки, за единственного сына и наследника отдавали, быть ей хозяйкой на своем поместье. А вот к дочкам без приданого никто особо не сватался. Только и ухитрились, что спихнуть старшую Анну за соседа. Вроде, все удачно сложилось: без приданого взял, старший из братьев, хозяин. Но уже три года спустя вернулась Анна к родителям молодой вдовой, да еще и дочку с собой принесла. Очередной рот к и так не сильно полному котлу.

Потом Анна и вовсе уехала, стыдно сказать, работать, да еще и чуть ли не прислугой.

Впрочем, у Анны, говорят, все, в конце концов, сложилось хорошо. Говорят, потому что с тех пор видели ее в Дюринге всего однажды. Приехала вся такая важная, разодета, словно в праздничный день, поругалась с отцом, распрощалась с матерью, забрала дочку и только ее и видели. А что там на самом деле случилось, никто толком и не знал до недавних пор. Всякое говорили, пока не пришло к старой фру фон Дюринг письмо от внучки, что Анна с собой увезла. Анна, оказывается, выбилась в люди, стала баронин, и даже, на старости лет (шутка ли, тридцать с лишним лет, люди в ее возрасте уже дочерей замуж отдают!) родила мужу наследника. Ну, баронин-то она, может, и стала, но ни родня, ни округа с того ничего не видели, будто стыдится Анна своей семьи.

Молодого фон Дюринга в округе тоже особо не праздновали. Да он и сам командовать никуда не лез. Куда уж тут среди почтенных рыцарей доблестями хвастаться, когда вся округа знает, что дома всем заправляет его жена, госпожа Агнесс. А сам Виллем смолчал, даже когда овдовевшая мать ушла жить к старшей внучке, не выдержав постоянных попреков.

Агнесс фон Дюринг сполна расплатилась со свекровью за все те годы, что старая фру фон Дюринг управляла поместьем. И то, работница со старухи уже была то так, то никак…, разве что в няньки. А бесплатных нянек-работниц у Агнесс и так было целых две, бесприданницы — сестры мужа, да и дети потихоньку подрастали. Старшая и замужем уже, своих нянчит. И тут — такой скандал!

Знала бы госпожа Агнесс, что так все обернется, живо отправила бы золовок в какой-нибудь женский орден, да подальше. Но в орден тоже нужно принести хоть какое-никакое приданое, да и две пары рабочих рук в хозяйстве всегда сгодятся…

Этот день ничем не отличался от любого другого дня. Утро у нас начиналось рано, завтрак подавался под постоянные причитания золовки, что запасы тают, как снег, а едоков больше, чем работников… Странно это все. Когда хозяйством заправляла мать, то все были худо-бедно, но сыты. Хотя и пил отец, чего греха таить, да и походов с добычей давно уже не было, но как-то справлялись. А теперь, вроде, и хозяин, брат мой, не пьет. И детей малых в доме всего двое, старшие-то уже сами — работники. А запасы, по словам Агнесс, все тают и тают.