Вторая жизнь N. Том 4

Конечно, первые слова Родьки про то, что есть шанс вернуться в тот мир, взбудоражили меня. Но вот называемые им сроки, длиной в возможные несколько лет, поуменьшили эйфорию. Я заставила себя успокоиться и терпеливо ждала, стараясь не дёргать Родьку каждый день с вопросами типа «ну когда уже». Продолжала жить своей жизнью. Правда, не совсем в том же ритме: ради наших псевдонаучных изысканий Родьке пришлось уволиться с работы и переехать ко мне в квартиру, всё время посвящая расчётам, да «переговорам» – так он называл свои погружения в состояние, близкое к коме. По его рассказам, в такие моменты Родька мог, пусть и с большим трудом, но общаться с кем-то из своих последователей. Общение – это, конечно, громко сказано. Там скорее набор интуитивных жестов да обрывков слов, которые они могли передать друг другу в практически случайном порядке. Поэтому, приходя в себя, Родька целыми днями потом сидел, оккупировав мой стол, и разбирался в том или ином возможном толковании полученной информации. Моей задачей было зарабатывать нам на еду и оплачивать коммуналку, потому как от меня в вопросе расшифровки толку не было. Сны с Хэлмирашем мне больше не снились, да и не уверена, что мы там действительно с ним связывались, больше склонялась к тому, что это выверт моего измученного сознания. Потому как на описание «контакта» Родьки с его последователем наши диалоги с Айном вообще не походили. Ну и ухаживать за телом Роди, пока он был в трансе, приходилось именно мне.

Без приколов, конечно, не обошлось: в один из таких трансов мама решила нагрянуть ко мне, предварительно не позвонив, в итоге пришлось долго и нудно врать про то, что Родя болен и у него время от времени бывают подобные приступы, а я за ним присматриваю. Перерыла весь Интернет, чтобы подобрать похожее по симптоматике название заболевания. После этого мама несколько раз пыталась со мной заговорить на тему того, что жениха надо выбирать правильно, но, если уж выбрала такого, то детей лучше взять из Дома малютки, чтобы не передать отпрыскам с генами такое страшное заболевание… И никакие мои заверения о том, что Родька даже моим парнем не является, не то что женихом, не помогали.

За почти два года, что мы так с Родькой прожили, я привыкла к нему, как к брату. Знала, как изменяется его лицо в зависимости от явных или скрытых эмоций. А потому однажды вечером, придя с работы, сразу заметила нездоровый блеск в его глазах.

– Чего сверкаешь? – спросила, выкладывая на кухонный стол купленный в ближайшем магазине хлеб.

– Можешь паковать вещи! – выпалил Родька, падая на стул рядом и взлохмачивая свои отросшие волосы.

Я застыла, впившись взглядом в искрящиеся зелёные глаза.

– Ты вот сейчас какого-то чёрта пошутить решил? – осторожно уточнила.

– Я серьёзно,– криво улыбнулся мужчина.– У нас три-четыре дня на подготовку. Но насчёт вещей – шутка. Мы вообще ничего взять с собой не сможем.

– Подожди,– сделала шаг в сторону, приземлилась на второй стул, потому как ноги резко перестали держать.– То есть хочешь сказать, у тебя действительно всё готово?

– Не у меня,– покачал головой Родя.– У них. Работает принимающая сторона. Они постараются сохранить целостность наших тел. Уходить будем из твоей комнаты. Но, Нат,– он серьёзно посмотрел на меня.– Гарантий никаких. Они смогут открыть портал, но как мы перенесём телепортацию – не имею ни малейшего понятия. Нас может разорвать на мелкие ошмётки в процессе перемещения, технология экспериментальная от слова совсем.

– А проверить никак? – почувствовала, как дрогнул голос. Да, здесь жизнь у меня, может, не являлась пределом мечтаний, но на самоубийство точно не тянуло.– К чёрту бы такие эксперименты.

– Никак,– отрезал Гарахи.– Они этот-то портал еле удержат. Так что решай. Я в любом случае пойду.– Он поднялся.

– И не боишься? – проследила взглядом за дошедшим до дверей и замершим в проёме мужчиной. Всё-таки привыкла к нему за это время, как к родному.

– Чего? – спокойно обернулся ко мне Родя.– Для меня моя жизнь ценна, но то, что у меня есть в этом мире – не жизнь.

Я удивлённо подняла брови. Вот уж не знала, что он так думает.

– Ты никогда не была полноценным магом, Нат. А я был им с детства. Сколько себя помню. И лишиться магии в одночасье – поверь, это очень жестокое наказание для мага. Это больше, чем лишиться смысла жизни.

– Знаешь,– задумчиво склонила голову набок.– А я всю жизнь была человеком. А потом стала собакой. И не сказала бы, что от этого мне жить хотелось меньше.

– Значит, у меня более тонкая душевная организация,– хмыкнул Родька.– Но, на самом деле, магия – это часть личности, часть сущности. А со сменой тела это…

– Не одно и то же,– кивнула, соглашаясь.– Ладно, я тебя поняла. Сегодня ужинаешь один, мне надо съездить к родителям.