Встреча

Они оживленно галдели — группа весёлых школьников в полупустом вагоне метро.

Суровая учительница, похожая то ли на Клару Цеткин, то ли на Розу Люксембург, время от времени бросала на них укоряющий взгляд из-под чёрной вуали, спускавшейся с тёмно-зелёной фетровой шляпки без полей. Шляпка эта дополняла такое же элегантное, но в то же время строгое по стилю пальто. Поначалу я не обратил на них особого внимания: дети как дети, едут на экскурсию в Исторический музей и на Красную площадь. Обычное дело.

И вдруг я увидел себя — десятилетнего, в черной куртке «Аляске» и блестящих сапогах- дутиках, привезённых мамой из далёкой командировки. Даже моя любимая наклейка с олимпийским мишкой была на месте, на груди слева. Рядом со мной сидели двое моих закадычных друзей: вечный хохотун Андрюха и задира Пашка, как раз в этот момент пытавшийся содрать с моей дефицитной куртки заветную наклейку. Чуть в сторонке сидела, раскинув по плечам пушистые банты, моя школьная любовь — Лора.

В далёком 1982 году наш класс отправили в столицу за хорошую успеваемость и для участия в детском художественном смотре на ВДНХ. Параллельному классу «В», в отличие от нас, «ашек», досталась поездка в Ташкент, только летом того же года. Естественно, что обе группы потом рассказывали друг другу самые невероятные истории о своей поездке. «Вэшки» перечисляли тонны диковинных фруктов, которые они съедали в Ташкенте каждый день, а мы хвастались им про то, как ели эскимо, катались на эскалаторах и ходили смотреть Ленина в Мавзолей. Эскимо в серебряной фольге за 22 копейки я действительно попробовал тогда в первый раз.

В московском метро мы также впервые увидели самого настоящего живого африканца. На политинформации в школе нам рассказывали, что их в Африке жестоко притесняют эксплуататоры, и они сильно там голодают. Мы с пацанами переглянулись, как по команде вывернули из карманов мелочь и, собрав довольно приличную горсть, делегировали нашего старосту Женьку по кличке Гитлер вручить социалистическую помощь пострадавшему от гнёта. Женька с торжественным и трагическим видом подгрёб к африканцу, решительно вытянув перед собой руки с кучей монет в ладонях. Когда объект помощи понял, что мелочь предназначается ему, глаза его возмущенно выпучились, лицо искривилось, он резко развернулся на каблуках начищенных до блеска туфель и помчался к эскалатору, энергично выкрикивая на ходу непонятные нам слова на незнакомом языке. Потом мы долго обсуждали странное поведение нашего заграничного товарища, не в силах истолковать причины его возмущения и бегства. «Наверное, очень уж гордый товарищ», — подумали мы. Вечером в номерах гостиницы «Колос» мы устроили бои, обливая друг друга из стеклянных графинов с газированной водой.

«Станция «Площадь Революции», переход на станции «Площадь Свердлова» и «Проспект Маркса», — произнёс вежливый женский голос из громкоговорителя.

Я знал, куда они едут. Надежда Игоревна, наша напористая и волевая классная руководительница, договорилась, чтобы учеников её класса приняли в пионеры в музее В.И. Ленина. После церемонии посвящения мы вышли на Красную площадь, она построила нас перед самим Мавзолеем, и мы читали стихи, а наши алые галстуки гордо реяли у нас на груди, развеваясь на ветру словно языки пламени. Прохожие смотрели на нас с удивлённым восхищением. Когда начал читать я, к Надежде Игоревне подошёл сотрудник КГБ (об этом мы узнали позже) и потребовал «прекратить самодеятельность». «Мальчик дочитает!» — жёстко ответила ему Надежда Игоревна, поджав побелевшие губы и так сверкнув на него глазами, что тот отошёл в сторону и действительно дал дочитать не только мне, но и стоявшему в ряду после меня Виталику, моему соседу по парте.

Двери вагона открылись, и школьники, подгоняемые учительницей, двинулись по перрону к эскалатору, и только хулиганистый Пашка отстал, чтобы подергать затвор винтовки у бронзового красноармейца.

Именно Пашка привёл меня в секцию пулевой стрельбы. Вёл её в школьном тире наш трудовик Николай Петрович — ветеран Афганистана, мужик внешне грубый и жёсткий, но справедливый, любивший перед началом урока показывать книжку по технике безопасности и, тыча в неё желтым прокуренным пальцем, повторять нарастяг, ритмично проставляя ударение: «Ка-а-аждое пра-а-авило в да-а-анной кни-и-иге напи-и-исано кро-о-овью!»