Вселенная довольно бесконечна (фрагмент)

Где-то в начале февраля Совет решил послать коммодора Фукуду в далекий космос — за пределы шести тысяч парсеков. Надо взглянуть на календарь, чтобы выяснить, какой это был день недели. Запомнилось, что в тот день противно моросил дождь и Милушка, моя жена, была в отвратительном настроении. Когда я сообщил ей новость, она заметила:

— Значит, опять будешь отсутствовать пять недель, и все домашнее хозяйство останется на мне.

— Никто не говорил, что именно мы будем прикрывать Фукуду.

— Рассказывай! Не надо из меня делать дурочку. Будто я не знаю! Фукуда первым пересечет границу шести тысяч парсеков! Трепещи, планета! А уж ликования-то будет! И чтобы ваша команда профиков упустила такой шанс? — Она говорила зло, язвительно, будто «профик» — бог весть какое ругательство. Конечно, если откровенно, то раньше так оно и было. Лет шесть назад Сеть располагала дюжиной репортерских групп. У некоторых был номер, у других прозвища: Бродяги, Мерзляки, Неудачники, Оранжады и т. п. Мы долгое время работали в качестве Выездной группы информационного пластивидения № 8, пока кто-то не обозвал нас Профкомандой. В том смысле, что нам море по колено и куда всем до нас. Мы сначала выходили из себя. Ярда Боухач — наш осветитель — ходил весь в синяках и шишках, так как был скор на расправу, но ведь не каждый реагирует на оскорбление так прямолинейно. Когда о кличке узнал Ирка Ламач, наш режиссер, то привел всю нашу компанию к себе в кабинет и произнес речь:

— Что-то нас стали называть Профкомандой. Ага, и вы в курсе. У Ярды под глазом монокль, Ирина вся зареванная. Напудри нос, да поскорей, на тебя смотреть страшно! Так вот что я вам скажу, уважаемые: мы действительно Профкоманда!

Он, конечно, комедию перед нами ломал, но умело. Делал многозначительную паузу, впиваясь в каждого пронзительным взглядом, пока тот не опускал голову. И так по очереди. Хоть глаза у Ламача были невыразительные, серо-голубые, будто выцветшие.

— А я сегодня уже троим съездил по физиономии из-за Профкоманды, заметил Ярда Боухач.

— Ярда прав, — всхлипнула Ирина Попеляржова, наш гример, — подам заявление по собственному желанию и перейду в дамскую парикмахерскую! Чтобы в моем возрасте такое выслушивать?

— Успокойся, Иринка, и я бы с радостью ушла, но какой в этом смысл? возразила Люда Мисаржова, звукорежиссер. Все что-то говорили наперебой, но тут Ирка Ламач снова взял слово:

— Зайдем с другой стороны. Почему Двадцать восьмая галактическая отвергла Щеголей, а коммодор Свен Хильструп лично просил Совет послать с ним нас?

— Потому что Щеголи опозорились на планете Фиолетовых призраков, ответил Ондра Буриан.

— Верно. Полетели мы, и успех был такой, что через три месяца после возвращения об этом еще говорили. Дальше: когда коммодор Йован увяз на планете Кипящего ила, и Неудачники утопили вдобавок всю телеаппаратуру, кого позвали на помощь?

— Нас, — сказала пластик Эва Элефриаду. — Зрители получили пластическое изображение на экранах, квадрозвук и впридачу запись запахов.

— Позвали нас, — повторил Ирка Ламач, — и так можно еще долго вспоминать. Мы работали на планете Умертвляющего тумана. Наша команда довезла экспедицию в туманность Шутовского смеха. Все отказались от планеты Фантомов, а мы скоренько собрали чемоданы, и в результате?..

— Блестящий успех, — хором ответило несколько голосов.

— Так разве мы не заслужили название Профкоманды?

Мы молчали, а режиссер продолжал:

— Почему нас назвали Профкомандой, а не Пачкунами, Жлобами, Обжорами, Пронырами, Занудами или как-то еще? Я вам объясню. Потому что нам не подходит ни одно прозвище, кроме Профкоманды. Сам знаю, что нас так прозвали недруги. Но мы и тут их обойдем. Короче, я принимаю прозвище и не желаю больше видеть моноклей под глазом и красных носов.