Все мы немного трава

«В школе, где учатся только адаптированные дети, произошло убийство. Трупом оказался ученик десятого класса…»

Арсений нажал на крестик.

– Трупом оказался! – передразнил он статью. – Не умеешь писать, ну делай что-то другое! Все пути открыты. Даже таким бездарям!

Дмитрий вздохнул и повернулся к окну, за которым показывали место отдыха их начальник Платон Николаевича. Платон Николаевич даже в отпуске заботился о работниках своего центра и транслировал им познавательные ролики из каждого места, где бывал. Проблема была в том, что для отпуска Платон Николаевич выбирал очень странные места. С одной стороны, они не вызывали у подчиненных зависти, с другой же – от окна тянуло сквозняком несмотря на тройную защиту. Климат-контроль от Заслона Платон Николаевич ставил только в своем офисе, полагая, что его сотрудникам нравится естественность. Сотрудники не роптали, хотя смотреть на то, как Платон Николаевич роется в снегу в Заполярье было небольшим удовольствием.

Только даже это было для Дмитрия лучше, чем смотреть сейчас на Арсения. Потому что пути были открыты всем бездарям, это правда. Но не Арсению.

Арсений был совместной разработкой их родного НИИ и Заслона, но удачность этой разработки до сих пор стояла под вопросом. И потому Арсений существовал такой один в единственном роде, жил в небольшой комнатке при институте, а выходил дальше симуляторов реальности только по особым случаям, всё больше в свободное время работая над кодом собственной ДНК, чтобы понять, в каком отрезке что-то пошло не так.

Таинственное убийство в школе для адаптивных детей как раз подходило под понятие особого случая. И Арсений уже заранее радовался и злился по этому поводу. Радовался возможности применить свои накопленные знания и злился, потому что любое дело отвлекало его от работы всей его жизни, а ведь над ней он трудился без малого пятьдесят лет.

Когда Дмитрий узнал об этом, он не поверил. Он вообще неслабо оконфузился при первой встрече с Арсением, и его спасало лишь то, что таковым за последние пятьдесят лет он был таким далеко не первым.

Дмитрий тогда только устроился в центр. Он был нормалом, каковых к этому времени на планете осталось не так уж много, но НИИ на серьезные проекты предпочитали брать в равных пропорциях адаптированных людей и естественных. Этих самых нормалов. Дмитрий вошел в квоту, был счастлив, нервозен и готов выделиться чем угодно.

Так что, увидев мальчишку лет двенадцати на вид, он присел на корточки перед ним – психологи советовали не разговаривать с детьми с высоты своего взрослого роста, и как можно ласковее произнес:

– Мальчик, ты чей? Потерялся?

– Это ты потерялся, похоже, – нагрубил ему мальчик и зашагал по коридору, бормоча под нос. – Наберут идиотов. Потом нянчиться с ними…

Дмитрию повезло. Он не стал пенять пацану на грубость, просто переключился на наушники, где прослушал поддерживающее аудио от психолога на подобную тему. И пошел искать свой будущий кабинет.

Кабинет он нашел с трудом, НИИ строилось явно не для удобной логистики, а вопреки. И Дмитрий даже не слишком удивился, увидев в кресле перед монитором того самого мальчишку. Первой эмоцией было облегчение – не поссорился с сыном будущего коллеги. А потом он подметил детали. Кресло было не большим, а сделанным именно под мальчишку. И доступ ко всему в кабинете был тоже удобным для роста и тонких рук пацана. Так что Дмитрий напряг внешнюю память и вывел себе имя-отчество будущего напарника.

– Еще раз добрый день, Арсений… – он на мгновение запнулся. – Авраамович.

Делать вид, что они не встречались, Дмитрию в таких случаях не советовал психолог. Вообще, если бы Дмитрия спросили, он бы сказал, что лучшее изобретение НИИ и Заслона именно психолог в ухе, а не грандиозные климатические сферы, спасающие жизнь нормалам, или прорыв в работе с ДНК. Только Дмитрия никто не спрашивал, и он помалкивал. По совету психолога, разумеется.

Кресло развернулось.

– Привет, – хмуро ответил мальчишка. – Давай без отчеств, ладно? Все равно это не имя моего отца. Так. Шутка.

Много позже Дмитрий узнал, что Арсений был впечатлен его внимательностью и очень доволен, только по его лицу узнать это было сложно. Арсений всегда выглядел так, словно был недоволен. Особенность нервной системы, доставшейся вместе с неудачной цепочкой ДНК.

Вообще-то сам Дмитрий считал, что Арсений – настоящий успех. Вполне сравнимый с психологом в ухе или даже лучше. И ученые конкурирующих предприятий считали также. Про Арсения. Поэтому Арсений и жил при НИИ больше пятидесяти лет. После того, как его несколько раз пытались выкрасть.