Все хорошо, что хорошо кончается

– Не видать им этого как своих ушей! – мрачно изрек Абреу. – Установить технологическую блокаду и в то же время разрешить сообщение кришнанцев с существами с других планет? Ха-ха! Проклятый Межпланетный совет! Пусть попросят у нас чего полегче. Например, поджечь спичкой море Садабао.

Команданте Силва, прибывший со своей планеты на переговоры, выглядел смущенным:

– На Вишну у нас все в порядке, больше того, мы без всяких проволочек оборудовали там станцию. Ваши подопечные, синьор Кристовао, пользуются дурной славой.

Абреу покрылся румянцем и заерзал в своем кресле:

– Вам легко критиковать, синьор Аугусто. Как вы знаете, Бембом – это небольшая станция, не чета Новоресифе, а ваши вишнанцы рядом с кришнанцами – простые и наивные, как дети.

– Я только хотел сказать, что всем известно о ваших бюрократических проволочках, которые…

– Говорю вам…

– …которые являются…

– Queira, senhores[7], – остановил их Кеннеди. Комендант Новоресифе был очень важной персоной, и его послушались. – Оставим пререкания. Нам надлежит сделать все возможное при существующих обстоятельствах.

– И все равно дело дохлое, – не переставал брюзжать Абреу. – Рано или поздно они придумают что-нибудь сногсшибательное, и тогда мы узнаем, зря или не зря Межпланетный совет опасался, что эти отсталые кришнанцы начнут воевать с другими мирами, как только у них произойдет научно-техническая революция.

– В этом я с вами солидарен. Межпланетный совет – всего лишь группа людей. А значит, любой из них – и все вместе – может быть ограниченным, даже дубоватым. Я целый год бомбардировал их письмами по поводу вишнанцев, чтобы…

– В этот момент раздался стук в дверь.

– Да! – сказал Абреу. Вошел Горчаков, начальник таможенной службы.

Думаю, вам лучше быть в курсе этого дела, chefe[8], – сказал он. – Помните того землянина, которого мы пропустили для путешествия несколько десятков ночей назад? Акелави? Ахмад Акелави?

– Тот высокий алжирский инженер? Sim[9]. Что там с ним?

– Он пытался пронести через таможню мумию.

– Прошу прощения, синьоры, – извинился Абреу. – Мне необходимо разобраться с этим делом. – И глава службы безопасности Новоресифе – настоящая туша – поднялся с кресла и, тяжело ступая, пошел за Горчаковым.

– Что за мумия? – спросил он.

– Какой-то их царек. Утверждает, что все абсолютно законно и у него есть чек об оплате покупки.

Едва увидев Акелави, Абреу словно ощетинился внутри. Сам толстенький коротышка, он подозревал всех мужчин выше него в дьявольских кознях, а алжирец, возможно, был самым высоким человеком, нога которого переступала порог этого дальнего представительства «Вигенс Интерпланетарис». Акелави все еще выглядел по-кришнански: вспученные зеленые волосы и нарисованные стрелки по направлению к ушам. Он холодно посмотрел сверху вниз своими большими темными глазами на чиновника.

Абреу взял с места в карьер:

– Что все это значит, синьор Ахмад?

Акелави вздохнул:

– Я уже объяснил сотруднику таможни, а потом начальнику всей службы, а теперь говорю вам, затем, судя по всему, очередь дойдет до команданте Кеннеди…

– Об этом вам нечего беспокоиться. Просто отвечайте на мои вопросы.

– Весьма охотно. Повторяю еще раз: я купил эту мумию у принца Ферриана Сотаспийского. Вот чек в подтверждение этой сделки, с собственноручной подписью князя.

– А с какой целью вы ее приобрели?

– Отвезти на Землю в качестве музейного экспоната. Даже при нынешних тарифах на перевозки она компенсирует мне затраты на поездку.

– А чья это мумия? – спросил Абреу, осматривая ее. – Mгe do Deus[10], какая она ужасная!

– Считается, что это останки Манзарии, первого и единственного короля Сотаспе, – заметил Акелави.

– Как это? У них была республика? Или еще что-то?

– Не совсем так. У них была только видимость, юридическая фикция, благодаря которой король Манзария все еще является законным правителем, а у царствующего монарха – принца – только статус регента. Тут все юридически очень запутано…

– Тогда нечего и забивать всем этим голову. Вы просветили ее рентгеновскими лучами, amigo?

– Пока нет, – ответил Горчаков. – Думал, вы захотите присутствовать…

Через полчаса со всеми проверками было покончено.

– Не вижу причин препятствовать ее вывозу, – сказал Абреу. – Но объясните мне: почему принц Ферриан решился продать столь священную реликвию?

Акелави пожал своими костлявыми плечами:

– Он не сказал. Возможно, хочет называться королем, а не только быть монархом по сути дела.

– Понимаю. А что это у вас за медаль?

– За победу на чемпионате по планерному спорту в Микарданде. Если вы позволите мне начать подписывать бумаги из этой горы, я могу успеть на свой корабль. – И, заполнив все необходимые документы, он удалился с мумией в руках.

Не прошло и трех дней после отбытия Акелави на корабле «Лорето», как в Новоресифе разыгралась настоящая буря. И поднял ее молодой худой кришнанец. На нем был наряд богатого островитянина с моря Садабао, а его португальский был если не ломаным, то сильно искривленным.