Всё, что ты видишь

В первый раз Мягков сумел удивить меня всего через две минуты после нашего знакомства. Воскресным утром, когда я ещё и не проснулся, как следует, в дверь позвонили. Я долго возился с замками, свободной рукой поправляя халат. За порогом стоял незнакомый мужчина чуть ниже меня ростом. В тот раз Мягков не представился, зато начал извиняться. В потоке вежливостей мне удалось разобрать пару внятных фраз. Незнакомец утверждал, что арендовал эту квартиру до меня и, съезжая с неё три месяца назад, забыл одну вещь. И если я не против, то он бы эту вещь забрал.

Я не был против. Мужчина чуть потоптался, поправил галстук и решительно вошёл в дом. Не разуваясь, он прошагал в ванную комнату. Когда я подошёл, мой гость уже сидел на корточках и вынимал из рыжего портфеля небольшой разводной ключ. Покосившись на меня, он пробормотал под нос что-то вроде «минуточку» и, распахнув дверцу под умывальником, принялся откручивать гайку на сливной трубе. Пошуршав, он извлёк из трубы пару коробочек с проводами, не больше спичечного коробка каждая, завернул их в салфетку и спрятал в портфель. Затем так же быстро завернул гайки на место, ополоснул руки, заглядывая под раковину: не течёт ли. Вновь извинился раз пятнадцать и ушёл, прежде чем я успел набраться смелости и спросить, что, собственно, всё это значит.

Я растерянно постоял перед закрытой дверью, заглянул под раковину, будто бы ожидая найти там объяснение странному визиту. Побродил по квартире и лёг спать, решив плюнуть на это дело. Скорее всего, я бы ещё долго мучился любопытством, придумывая разные версии происхождения тайника под моей раковиной. Но ответ появился сам собой и довольно скоро.

Примерно в четыре пополудни зазвонил телефон. Мой новый домашний номер ещё никто не знал, поэтому я сразу заподозрил, что звонит утренний гость. Так оно и оказалось: из телефонной трубки полились бесконечные извинения. Мне пришлось довольно грубо их прервать, и лишь тогда собеседник представился.

— Меня зовут Алексей. Алексей Мягков. Думаю, у меня для Вас есть кое-что важное. Видите ли, я врач. И за своим здоровьем слежу более или менее внимательно. Потому в моей квартире во всех канализационных трубах стояли приборы. Датчики, которые следят за выделениями организма: в канализацию вместе с водой попадают моча, слюна, пот. По изменению химического состава этих жидкостей можно выявить болезнь на самой ранней стадии. Полезная вещь. Когда я снял другую квартиру, то впопыхах забыл один из приборов. Возвращаться за ним было недосуг, и он продолжал работать под раковиной. Сегодня я его снял и подключил к компьютеру. Так что, уж простите, но у меня есть кое-какие Ваши анализы за последние три месяца. И вот что меня забеспокоило…

Мягков вывалил на меня груду цифр и латинских слов. Порекомендовав клинику, он ещё раз извинился, оставил свой номер и пожелал мне всего доброго. В следующий раз мы созвонились уже несколько месяцев спустя, когда у меня появился повод угостить его пивом и поблагодарить за неожиданную помощь. Надо сказать, Мягков не зря отправил меня к докторам.

Запивая лекарства минеральной водой, я разговаривал с Мягковым о книгах, потом мы заказывали мясо и говорили о кино, потом разливали чай и говорили о политике. Через неделю мы изучали меню в другом ресторанчике. Совершенно незаметно этот странный человек стал моим хорошим другом. Тут бы сказать, что у меня возникло чувство, будто я знаю его всю свою жизнь. Но это было не так: у меня было чувство, что это он знает меня всю мою жизнь. Почему-то я стал ему доверять. К слову, стеснительность его быстро исчезла.

— Когда путешествуешь из города в город, из страны в страну, то плохо знаешь языки и людей. Становишься болезненно-осторожным. То и дело приходится краснеть за неправильно припаркованный автомобиль или неверно произнесённую фамилию. И я решил наконец осесть в одном городе. В Москве слишком загажен воздух, в Питере холодно, как в погребе, а тут… Надеюсь, привыкну.

Он привык. Через полгода бросил практику зубного техника и устроился инженером в лаборатории «Bayer». К тому времени я начал понимать, что он вовсе не был всю жизнь стоматологом. Но о прошлом Мягков говорил редко. Рассказывая что-нибудь из жизни, он хмурился, будто вспоминал чёрно-белый фильм, виденный год назад. А ещё через месяц я неожиданно стал его пациентом.

Ранней весной я пожаловался Мягкову на обострение язвы и кожные проблемы. Стресс. Психосоматика. Чешется, чёрт побери.

— Так ты не нервничай, — с непонятной иронией выдал Мягков.

— Как же не нервничать? — я только развёл руками.